Варгеймер

Чувствовался в этом подвох. Но, раз уж начал, стоило довести до конца. Зажмурившись, я с трудом протиснулся мимо девушки. Мягкая. И дыхание на удивление теплое, если не жаркое. Только все одно чувствовался ее пугающий взгляд. Мелькнувшие было мысли завяли в зародыше, не уйдя дальше смутного образа. Оно и к лучшему.

Подспудно ждал удара в спину или по затылку. Но зачем? Магичка всегда могла бросить заклинание. Это и успокоило. Принялся за дело, крепко взяв ржавую ручку и потянув ту на себя. Не поддалась. Попробовал еще раз, двумя руками, и дело пошло. Проблема была не в петлях, а в дверном косяке, чуть кривом и покрытом бурой трухой. Девушка благоразумно отступила, так что я никуда не врезался.

Впереди распахнулся темный провал. Слабого света едва хватало на то, чтобы разглядеть крутую винтовую лестницу, уходящую куда-то в глубину. Узкая, наверняка влажная и сравнимая по крутизне со стремянкой. Точно не для подобных визитов. Я-то спущусь, форма и ботинки только помогают, а она как справится?

— Готово, лэр Шери, — усмехнулся я, обернувшись. — Кстати, а что значит лэр?

— Сокращение с древне-эльфийского. Лэреминдо-что-то-там, — тихо ответила она, пока я лез обратно. — Владеющий великим даром, в этом духе. А сейчас общепринятое обращение ко всем магам, с Духом больше двадцати семи. Это граница, после которой можно стабильно выдавать заклинания и не бояться, что они развалятся на ровном месте.

— А у тебя сколько? — поинтересовался я.

— Тридцать три. Маловато, но лед дается куда проще, — со слабой, тщательно выверенной ноткой смущения сказала магичка.

Она уверенно шагнула на лестницу. Подобрала концы платья и медленно, осторожно, вымеряя каждый шаг отправилась вниз. Я топал следом. Было куда удобнее, чем ей. Форма и так грязная, можно не бояться испачкать, а подошвы сапог держались на удивление крепко.

Спустились, по ощущениям, этажа на три. Внизу нас встретила очередная дверь, которую открыла уже девушка. Она приложила ладонь к металлу, отчего тот пошел изморозью, постояла несколько секунд и уверенно толкнула ее. В нос ударило резким, пронзительно-кислым запахом. Прямо как от свиней, в деревне у родственников.

Я скривился и начал дышать сквозь зубы. Не помогло, да и воротник куртки хорошим фильтром не стал. Но терпимо. Светил мягкий рассеянный свет, так что глаза привыкли моментально.

— Забыл, — тихо пробормотала Шери, проходя внутрь, и резко осеклась.

— Что забыл? — насторожился я и положил руку на кобуру.

— Нет, ничего. Ничего, просто запах. Такой появляется ближе к утру, когда… когда… — всхлипнула она, не договорив.

Ну-ну, дорогая. А курок на всякий случай взвел, перед тем как шагнуть следом. Мы оказались в небольшой комнатке, забитой всяческим барахлом. Девушка потянулась в угол, за небольшим саквояжем, а я осмотрелся. Инвентарь… приличный. Расширенный набор юного садиста, хоть сейчас выпускай в продажу. Особенно порадовала банка, заполненная мелким битым стеклом, порошком из него. Вроде бы и ничего, только к ней прикручена воронка. И сразу как-то не по себе стало от того, как это можно использовать — в человеческом организме дыр хватит.

А Шери и ухом не повела. Взяла хирургический набор да пошла дальше. Но остановилась, заметив, как я разглядываю бутылку. Вокруг хватало прочей дряни, вроде раздвижных груш, веревок, игл, остро заточенных кольев и каких-то непонятных кристаллов. Но взгляд прикипел именно к белому, слабо поблескивающему порошку.

— Это он тоже использовал, — с отстраненным безразличием сказала она, привлекая внимание. — Везде. Без исключений.

— Ты как жива-то вообще!? — не сдержал я удивленного возгласа.

— Баахов дар. Бааховы книги. Господин наследник не столь умен, но с этим освоился в полной мере, — магичка глубоко вздохнула, на глазах выступили слезы. — Не стоило мне тебя приводить. Я всякий раз думаю, что привыкла, но это тоже есть в книгах. К тому, что он делает, нельзя привыкнуть. Касается и тебя. Сколько раз бы он не использовал печать для наказания, боль всегда будет такой же яркой, как в первый раз.

Понял, принял. Аристократ умрет. Как только избавлюсь от печати, так сразу и умрет. А потом вышибу себе мозги. Цели ясны, задачи определены — за работу!

— Тогда в твоих же интересах поспешить и вырезать эту татуировку, — прорычал я. Толи от злости, толи от страха. — Можешь не рассказывать дальше, если тебе неприятно.

— Первые полчаса приятно. Для разогрева, как он говорит, — как-то беспечно пробормотала она и вновь погрустнела. — Худшее начинается потом. И не заканчивается, пока он не заполнит сосуды с «гаввхом» до краев, или не устанет.

Вздохнув еще раз, она толкнула деревянную дверь и зашла в лабораторию. Я следом. Немедленно захотелось отвернуться и свалить подальше, заблевав всю округу. В небольшой комнате стояли три вещи — стол, похожий на операционный, стул с креплениями для рук и ног, и доверху заполненный шкаф вдоль стены. В шкафу хватало всего, но в глаза бросился стул. И вторая Шери на нем.

На ее перекошенном лице застыла маска боли. Было отчего. Голову мясник не тронул, в отличии от остального тела. Она сидела полностью обнаженной, но оценить красоту ее тела не смог бы и самый тщательный осмотр. Бедра накрыло ковром желтых, прилипших друг к другу наростов, словно мелких шариков гноя. Хватило и этого.

— Бл! — выдавил я, прижав рукав ко рту. — Сей-кх-час бл…

Договорить не успел. Сложился в коленях и освободил желудок от позднего ужина. Мощно так, туго. Брызги попали на одежду, но было плевать. Справа громко всхлипывала магичка, но ее бормотания со свистом пролетали мимо ушей. А перед глазами все висела застывшая в зрачках картина. Как-то раз я такое видел, на собаке. В сети, неосторожно раскрыв спойлер. Пожалел тогда — увидел вживую сейчас.

Кое-как отдышавшись, закончив выдавливать остатки сока, я с глупым упорством поднял голову. Отвратное зрелище, как часто бывает, притягивало взгляд. Палач разошелся не на шутку. Поблескивала вымазанная в чем-то салатово-зеленом грудь, вскрытая посередине и разведенная по сторонам так, что полушария свисали где-то за локтями. В центре ярко краснело мертвое, нетронутое сердце.

— Какого хера!? — воскликнул я, глядя то на мертвую девушку, то на заплаканную магичку. — Это что, тоже он!?

— Н-не надо было приходить! — прорыдала она.

На негнущихся ногах Шери подошла к самой себе и, вздрогнув, закрыла ей глаза. Символичный жест помог магичке немного успокоиться. Я же отвел взгляд и уставился куда-то в стену, невольно почесывая печать. Вспомнился маг крови — он погиб, в каком-то смысле, достойно, и выглядел куда лучше.

— Все, все, успокойся, — неловко выдал я. — Пошли отсюда. Плохая была затея.

Но она взглянула на меня ледяным, спокойным взглядом и умолкла. Вокруг резко похолодало, а я неловко отшатнулся и часто задышал, пытаясь успокоиться. Медленно подойдя к столу, Шери водрузила саквояж и раскрыла его. Внутри поблескивал целый ряд хирургических инструментов, от щипцов до скальпелей. Пошарив под платьем и достав блокнот с карандашом, она аккуратно взялась за острый кусок стали и призывно хлопнула по столу.

— Ложись. Я вырежу печать, — хмуро сказала она и, махнув головой, распустила длинные рыжие волосы. — Не бойся, я набила руку. На себе. Он явится сюда не раньше рассвета, мы успеем закончить.

Я не колебался. От заклинания все одно не уклониться, а так есть шанс. Шанс избавиться от клейма и все-таки разобраться с судьбой. Потому и достал шприц, ампулу с обезболивающим и сделал укол. В вену попал не сразу — первая в жизни попытка, да и взгляд девушки уверенности не придавал, а прицелиться дрожащими руками довольно сложно. Лучше бы собственные записи изучала.