Варвары

– Значит, возвращаться тебе было не к кому. Так? – уточнил Харольд, не забывая есть.

– Выходит так, кьяр. А вы… зачем меня взяли с собой? Я же вижу, что не нравлюсь вам.

– Глупости болтаешь, – резко ответил Харольд, но заметив, как вздрогнула и сжалась Дарайя, постарался тон смягчить. – Не в тебе дело. Ты очень красивая да ладная. Но уж больно колючий и пугливый у тебя нрав. Защищаешься, будто мы с братьями тебе враги.

– Я со всеми людьми так, – Дара сверкнула действительно колючим взглядом с искоркой любопытства из-под бровей, но тут же опустила глаза, словно одергивая себя.

– Чем же тебе люди не угодили? Или тебе только звери да птицы по-душе? – Харольд продолжал жевать, заметив, что пока они едят, девушка расслабляется.

– От людей много зла видела, – продолжала откровенничать Дара, не видя смысла утаивать правду, считая, что хуже уже всё равно не будет, некуда. Коль не по нраву будут ее слова – выкинут за борт и всё – была Дарайя, да не стало её. Ведь берегов ни с одного борта уже не видно, а в ледяной воде много не поплаваешь. Впрочем, Дара и не умела плавать. – А зверей и птиц люблю, кроме медведей. И растения очень люблю. Вот от кого напрасной обиды ждать не стоит и кто камень в спину не бросит, – отпив из деревянной чашки, девушка всё же рискнула задать вопрос: – И всё же, кьяр, почему вы всегда хмуритесь? И раз я не виновата, то кто?

– Я верю твоим словам, Дарайя, и сам буду говорить правду. Надеюсь, что она тебя не обидит и не разочарует, – Харольд впервые за их трапезу повернулся к своей жене всем корпусом и внимательно посмотрел в глаза. – Я не собирался быть тем, кого ты выберешь, Дарайя. Но и уйти не мог, ведь переговоры ярл возложил на мои плечи. Оттого я и стоял с братьями, но старался выглядеть неприветливо. Отчего ты выбрала меня?

– Когда вы дали мне выбор без выбора, то есть только из вас троих, я удивилась. У нас обычно девушек не спрашивают – ставят перед фактом – кто сговорился с отцом, или старостой, кого он посчитал выгодной партией, тот и стал женихом, а потом – мужем. И вдруг вы, варва… чужеземцы, – Дара чуть не ляпнула оскорбительное прозвище викингов, но вовремя исправилась, не желая быть той, кто делает больно, да ещё и ни за что. Ведь эти варвары старались не обидеть её, и даже понять, – и вдруг вы дали мне выбор. Я решила им воспользоваться и пробежалась по вам глазами. Тот кьяр, что помоложе – Бьёрн, уж больно дерзко меня рассматривал, будто я ценная, но всё же бракованная вещь на базаре. Второй ваш брат, кьяр Торд, улыбался, но взгляд был холодным и расчётливым. Мне стало страшно представить, что будет, если я не оправдаю его ожиданий. А вы кьяр Харольд, смотрели прямо в глаза и видели именно меня, как есть, и от вашего взгляда отчего-то мне стало спокойно. От вас не веяло опасностью. Только строгостью и надежностью.

– Ты мало поела, Дарайя, – Харольд указал на её миску, расписанную голубыми цветочками по ободку, снова меняя тему разговора. – Не хочешь больше, или стесняешься?

– Зовите меня Дарой, – попросила девушка, – полным именем меня называли только когда ругали. И не беспокойтесь, кьяр, я не привыкла много есть, так что…

– Не привыкла, потому что особо нечего было есть? – уточнил Харольд.

– Да, – тихо ответила Дара и отпустила голову.

– Исправим, – Харольд протянул яблоко так, чтобы оно точно попалось на глаза Даре. – И зови меня – Хар. Так меня зовут братья и отец. Ты мне теперь не чужая, так что уж не откажи.

– Хорошо, Хар, – Дара с удивлением подняла глаза на мужа ещё на его фразе о том, что она – не чужая, и теперь не стесняясь, разглядывала. Надо же – не чужая! Да её, после смерти родителей, даже в своей, родной деревне, считали чужой. По крайней мере, относились к ней именно так. А тут вдруг заморские чужеземцы, варвары, и – не чужая! – А можно мне… – Дара замялась, но всё же робко договорила, – можно мне одну сладкую булочку? Хоть самую маленькую?

– Конечно можно, – Хар обрадовался – девушка ест и попросила то, что ей хотелось, видимо, очень сильно, раз даже страх и смущение пересилила. – Я купил их побольше. Есть просто сладкие, а есть с малиной. Какую хочешь?

– С малиной, – лёгкая улыбка осветила лицо Дары. Хлеб ей если и доставался дома, то только чёрствый, но и это было праздником. А тут – булочки, мягкие, сладкие, да ещё и с малиной!

– Держи, – Хар, быстро вернувшись, протянул витую сдобу Даре, которая выпалила «Спасибо!» и даже, в порыве благодарности, бросилась к нему и неловко, одной рукой, свободной от булки, обняла за шею. Правда тут же отпустила, смутившись и заливаясь румянцем.

– Ешь, птичка, – Хар улыбнулся на порыв девушки, но комментировать не стал, чтобы не спугнуть. – Если что-то хочешь, или нужно чего, говори, не стесняйся.

Взгляд Дары неожиданно стал напряжённым, будто она боролась сама с собой. Но спустя пару минут проблема была озвучена:

– Мне очень неловко, Хар, но у меня возникла сложность. На вашем корабле нет отхожего места, а опорожняться как вы – мужчины, за борт, а не смогу.

– Я подумал об этом ещё на берегу. Когда ты по нужде отходила, – кивнул Хар, показывая, что всё понял, но проблемы не видит. – Если тебе срочно надо, оставь булку, пойдём, покажу, что я для тебя придумал. Потом доешь.

– Срочно надо, – Дара с жалостью посмотрела на надкусанную булочку, но всё же отложила её на своеобразную скатерть на полу, заменяющую им стол.

– Вон, видишь, ближе к корме у борта, ещё один брезент натянут, но маленький? – Хар вёл Дару за руку, а другой – указывал направление. – Это и будет для тебя отхожим местом, – Хар отодвинул брезентовый полог, под который можно войти лишь согнувшись. – Вот миска. Потом всё за борт выльешь. А вот ведро с водой. За бортом такой воды много, так что если надо будет миску ополоснуть или помыть – не стесняйся, вода есть. Только не вздумай сама воду в ведро набирать. Тяжело. Попроси меня, или любого из команды. Никто тебе не откажет, и не обидит. Не бойся, теперь ты – одна из нас.

Оставив девушку в одиночестве справляться со своими делами, Хар подошёл к братьям.

– Ну что, брат, удалось её разговорить? – Торд как всегда – сразу, к делу.

– Удалось, – кивнул Хар, – вот только вам не понравится то, что я узнал.

– Что, она ненавидит варваров? – усмехнулся Бьёрн.

– Хуже, брат, – хмыкнул Хар на попытку Бьёрна состроить зверское выражение лица, изображая истинного варвара. – Она медведей боится. А мы везём её в клан скрытых беров.

– Да уж, повезло как утопленникам, – нахмурился Торд. – И зверей взаперти держать нельзя, и девчонку пугать не стоит. Ты же ей не рассказал – кто мы?

– Нет пока, – Хар вновь нахмурился, обдумывая задачку. – Сказал лишь, что мы – братья, и что бояться ей нечего. Она ведь не очень приветливая оттого, что обижали её в деревне…

К тому моменту, как сменились гребцы на вёслах, Торд и Бьёрн уже знали столько же, сколько и Хар, за исключением одной мелочи, которую он унюхал, но умолчал.

Братья ещё долго разговаривали, посматривая на Дару, вновь устроившуюся у борта и разглядывающую закат. Погода им благоволила, и если так пойдёт и дальше, то через четыре дня должен будет показаться их остров.

– Дара, – Хар постарался позвать не громко, но девушка всё равно вздрогнула, но скорее всё же от неожиданности. – Спать идём. Поздно уже. Будешь спать со мной. Холодно для тебя.

– Да я… – Дара замялась и поплотнее запахнула длинную жилетку на меху. Чем дальше они плыли, тем холоднее становилось.

– Не бойся, – Хар поддался мимолётному желанию и погладил Дару по голове. – Учуял уже, что сейчас тебе нельзя быть с мужчиной. Подождём. Но потом надо будет связь нашу закрепить. Иначе, если не помечу, что ты – моя, тебе прохода давать не будут. Не дрожи, здесь, на корабле все знают, что ты – моя. А вот как в клан вернёмся…