Варяги

Он заподозрил неладное, когда издалека увидел Киру, Леху и Лику выстроившимися в ряд у аппарели «Спартанца». Столика он не видел - обзор перегораживал старенький корабль-грузовичок на соседней стоянке. Ускорив шаг, затем перейдя на бег и стараясь не звенеть жестянками, Максим широким радиусом, прикрывшись грузовиком, пустился в обход.

Пот уже катился градом, когда Климов добрался до маленькой аппарели грузовоза, присел, спрятавшись в проеме и приступил к визуальной разведке. В десяти шагах от построенных в шеренгу друзей сидел худощавый блондинистый человек и закинув ноги на стол... поигрывал пистолетом. «Добежать не успею - метров тридцать будет. Даже Кира с Лехой в десяти шагах стоят и не дергаются, знают, что не достанут. Звать полицию не вариант - тут торгашей-то не держат. Кстати... прикинуться торгашом? Ага, белая футболка с российским триколором и символом ВКФ - супер маскировка». Когда чья-то рука коснулась его плеча, Макс от неожиданность взвился как пружина и чуть от души не врезал маленькому человечку в традиционном джинсымайкабандана - хозяину корабля. Человек непонимающе глядел на Климова и что-то лепетал на мексикано-испано-алкогольном.

– Оружие есть у тебя, братишка?
– Попытался на пальцах объяснить Максим. Собеседник непонимающе показывал руками то-ли допотопный ручной насос, то-ли совсем что-то непристойное.
– Да нет, оружие, говорю... Пиф-паф, та-та-та? Дубина, мать твою. Дубина, говорю, есть?

Человечек стал активно жестикулировать руками, всем видом показывая, что соседняя стоянка шумит и не дает выспаться уставшему дальнобойщику после целой бутыл... после целого тяжелого рейса на Пасадену. Языковой барьер - злая штука. Макс никак не мог взять в толк, почему он понимает собеседника, а тот... ну совсем без обратной связи. И тут в мозгу нарисовался четкий и красивый план. «Как четко и красиво выхватить пистолетную пулю на глазах у друзей и любимой девушки» - Климов злобно отогнал пораженческие мысли.

– Короче, братишка, смотри - я тебе яшик пива, ты мне фуфайку и бандану. Понял? Андестен? Ферштейн?

На удивление, собеседник сразу с полуслова понял суть торга, без уговоров сдернул с себя майку и бандану, показал рукой на бутылку самогона с этикеткой и на свои штаны и выжидательно уставился на Максима. Тот махнул рукой, сбросил футболку, натянул вонючую фуфайку, напялил бандану...

– Ну вот, был флотский офицер, стал... офицер в фуфайке и бандане. Нахрен!
– Макс распечатал бутылку, крепко приложился к горлышку для храбрости, обильно полил свою новую майку, не забыв плеснуть на голову и шею. Завидев такой ужасно расточительный ритуал, маленький полуголый человечек едва не потерял рассудок, выставив руки вперед и умоляюще глядя в глаза Климову.

– Нахрен. Погнали, мать вашу налево...
– Он старательно раскачивающейся походкой вывалился из-за грузовичка.
– Буэнос диас, сеньоры и сеньориты. Не подскажите ли, кто хозяин этого корабля?

От неожиданности незнакомец вздрогнул, сбросил ноги со стола и вопросительно уставился на вихляющегося Максима.

– Буэнос диас, сеньор. Не подскажите ли бы вы, могли бы, если хотели...
– «двадцать пять метров».

– О! Пьяный русский! Очень интересный, очень. Я теперь хозяин этот корабль. Что надо, русский?

– Я очень извиняюсь... Очень-очень... Может вы купите что-нибудь у... Желаете может...
– «рекламщик из тебя, Климов, как из дерьма пуля. Двадцать метров».

– Так, стоп! Стоп, русский, я сказать! Ближе идти не надо!

– Мне очень нужна помощь, сеньор... Герр... Пожалуйста, битте, войди в положение...
– «пятнадцать метров».

– Русский стоп! Я что сказать!
– Незнакомец вскочил из-за стола и направил в лицо Максиму пистолет.

Климов почувствовал страх. Леденящий, сковывающий душу страх смерти. С такого расстояния он разглядел выход насечки на срезе ствола. Пот застилал глаза, хотелось их закрыть, вытереть... или хотя бы прикрыться бутылкой.

– Я подумал, тебе, сеньор герр, нужен... Какой-нибудь рабочий... Я могу... Много чего могу...

– «десять мать его метров».

– Ты пьяный свин понимаешь смерть! Я сейчас стрелять твоя смерть, русский!
– Тощий отступил на шаг.

– Если ты... сеньор герр... Хочешь - стреляй! Но я хорошо могу... Много чего...
– «Не-не-не, только не отходи. Шесть метров». Климов уже от всей души размахивал полупустой бутылкой перед собой, будто надеясь отбить ей вольфрамовую пулю.

– О! Как ты вонять, русский! Иди! Иди назад, я сказать! Я стрелять!
– Незнакомец поднял пистолет прямо в лоб Максиму.

«Господи, только не картечь! Господи, только не картечь!». Бутылка со звонким щелчком задела донышком дуло пистолета. Перенеся вес на правую ногу и зажмурившись, Макс выбросил вперед правый кулак, надеясь хоть раз удачно провести сверхдальний хук справа. Краем глаза он заметил сорвавшихся с места Алексея и Киру, девушка заметно опережала Леху. «Кира, нет!» - захотел крикнуть Климов, и ровно в тот момент, когда его кулак коснулся лица незнакомца, раздался выстрел. Правую руку пронзила адская боль, левую что-то обожгло. Запнувшись за лежащее тело незнакомца, Макс с грохотом упал навзничь.

– Хороший удар, Максыч! Кто ставил, на флоте?
– Это Леха. Значит, еще жив.
– Открываешься сильно на выходе, на ответку налетишь когда-нибудь.

Максим лежал на спине и смотрел ввысь. Как же хорошо, когда есть небо, солнце, звезды, друзья, Кира... Как же хочется жить... Как не хочется умирать...

– Макс, хватит лежать. Дай, осмотрю...
– Это Кира. Она берет за руку, и сердце понемногу успокаивается, перестает бешено гнать кровь по горячему телу...
– Чего разлегся, боксер? Вставай, мизинец выбит у тебя. Ты хоть знаешь, кого нокаутировал?

Правую руку пронзил удар молнии - Кира безжалостно вправила умирающему самураю вывихнутый палец. Больно, со знанием дела вправила. Макс уселся прямо на стартовое поле. В голове все еще полыхал туман войны.

– Он выстрелил? Не попал?

– Попал. Бутылку он твою убил. Повезло, что вольфрамом стрелял, не картечью. Левую дай посмотрю... ага, кровь, посекло осколками. Лика, неси аптечку. И клейкую ленту, Вульфа связать, он пыхтит уже. И сообщи патрулю про фрегаты.

– Кира... Леха... Лика... Как же я рад снова вас всех видеть!

– Кира, он че, правда, бухой?
– Алексей недоверчиво присел на корточки рядом с Климовым и принюхался.
– Климов, ты опять без меня что-ли нарезался?

– Отвали, Леха. Выпил я грамм сто для храбрости. Нам с тобой бутылку нес. Помоги встать... Кто это?

– Вульф Райнер.
– Ответила за Алексея Кира.

– Его же замочили у Гуантахо. Военные. Я сводку читал...

– Не домочили, как видишь...

– Максим, как же я рада тебя видеть!!!
– Анжелика кинулась Максу на шею и разрыдалась. Кира стояла рядом и смотрела на них... каким-то другим, особенным взглядом.

– Какой вы идиот! Вы все идиот! Минут с минут будет мой фрегат! Вам не лететь с Нокалиф! Вы думать, сдать меня полицай? Закон, идиот! Нельзя судить человек, когда он мертвый - это закон Нокалиф!

Бабич присел рядом и слегка двинул Райнеру в поддых. Тот поперхнулся и стал жадно хватать ртом воздух. Бабич привычными движениями перевязал ему руки и ноги клейкой лентой:

– Слышь, Максыч, я когда тебя галсирующим увидел, сразу знаешь че подумал? Что ты опять набрался в порту. Думаю, точно, с горя дерябнул лишка, вы же с Киркой никак разобраться не можете. Ну, думаю, опять за пивом ушел... А да, ты же за пивом пошел. Пива-то принес?
– Леха закончил пеленать Вульфа и оглянулся.