Василёк

Она методично вытаскивала щепы и занозы протирая все кипяченой водой.

Было чертовски больно. Я дергался, но молчал.

– Тебе повезло, будь ты поменьше тебя бы выбросило за борт. Старая пиратская шутка стоила жизни не одной сотне пассажиров.

Она в очередной раз макнула полотенцем в чашку с водой. Я опустил голову готовясь к очередной волне боли. И вдруг оторопел, я увидел ее в отражении, когда обагрённая кровью гладь воды стала почти зеркальной.

Красные ленты, вплетенные в пшеничные волосы, сияли ярким пламенем. Большие темные глаза, наполненные состраданием и сочувствием. Нежная кожа, алые лепестки губ. Прекрасно сложённая, именно ее я видел в облаках перед тем, как вся эта катавасия превратила мою жизнь в не пойми что.

Тряпка вернулась в чашу разрывая гладь водяного зеркала.

– Адынеширай?

– Откуда ты знаешь о Адынеширай?

Спросила Кима отложив тряпку и подойдя ко мне, присела на рундук, пристально вглядываясь в мои глаза пытаясь понять лгу я, или говорю искренне.

Я почти утонул в омуте этих чёрных глаз. Смелая и в тоже время беззащитная, отважная и робкая, такой огромный букет несопоставимых противоречий и очень милая не смотря на камышовую внешность.

– Перед атакой этих земноводных… – начал я.

– Игуаронов.

– Я видел образ девушки в облаках, красивее ее я не видел, а потом слышал зов, похожий на тихий шелест листвы. И сейчас в отражении в чаше, я снова увидел ее в тебе. А кто она такая я не знаю, врать не буду. Но ее имя я запомнил. Или скорее… может даже… или просто вспомнил… Я запутался …

Кима засмущалась и отвела взгляд.

– Адынеширай дочь морского владыки Ундина, Короля Флауддинов, повелителя штормов и океанского дна.

Дело было еще во времена Горбаха. Величайшего императора покорившего и Оргий и Хаир.

Рыбаки и промысловики империи нещадно убивали морских обитателей. Их жертвами становились все: от гребенчатых гелафов до шаркидов и русалок. Даже могучие кадхасы становились жертвами браконьеров.

Царь Ундина бездействовал околдованный великим магом Горбахом. И тогда Адынеширай собрав воинство из шаркидов и игуаронов атаковала цитадель Чародея на острове Фей-го.

Кровь тогда перекрасила воды гиблого места в красный.

Я была тогда с ней. Мы сломили сопротивление и ценой больших потерь ворвались в тронный зал.

Увидив нас, чародей поднялся со своего трона, но он не стал нас атаковать.

Его слова до сих пор звучат в моих ушах словно набат:

– Ты не ведаешь, что творишь. Я завоевывал земли Фео не из праздности или мании собственного величия. Эта крепость всего лишь щит перед врагом, не знающим пощады.

Мне нужны были ресурсы, чтобы сдерживать их натиск. Но теперь это уже не моя забота.

Кима на секунду замолкла, словно заново переживая тот день.

– Горбах швырнул на пол свою булаву. Символ власти и грозный магический посох.

«– Владей.» – сказал он и от голоса его дрожали оконные витражи.

– «Три сотни лет я воевал с Полчищами Анархеима, тысячи моих соратников пало в этой борьбе. Я устал. Мое время давно вышло.»

Лишившись магической подпитки тело Великого воина дряхлело на глазах.

Герой воссел на трон и рассыпался прахом.

Гул битвы стих и тишину разорвал наш победный крик. Гибель чародея развеяла чары над его приспешниками, гвардейцы императора, так же рассыпались прахом.

Но радость была не долгой. Со смертью Горбаха Северная стена цитадели рухнула, обнажив кроваво-красный РАЗЛОМ. А из него на нас устремились легионы Хаоса.

Снова зазвенела сталь, и кровь полноводной рекой оросила землю.

Адынеширай не стала раздумывать и схватив булаву Великого чародея устремилась в гущу боя. Брешь залатали, завалив проход телами отважных героев и поверженных врагов. Говорят их души до сих пор бьются в смертельном бою.

Но цена победы была велика. Почти все наши воины сложили головы в той сече. А принцесса, принявшая силу жезла, лишилась своей красоты, превратившись в камышовое пугало.

И лишь полнолуние в отражении воды можно увидеть ее истинный облик.

Исчадия Хаоса начали охоту за принцессой. И тогда что бы защитить свою госпожу младшие русалки и наяды, и нимфы приняли облик кикимор. И пока над Фео висит угроза Анархеима, нам не вернуть наш облик обратно. Ну про поцелуй сына Адама ты уже слышал, но он сработает только если человек полюбит всем сердцем.

– Древние греки считали наяд и нимф божественно красивыми.

– Ваше время бежит по-другому. Теперь наяд и нимф почти не осталось. А нас Кикимор не сосчитать. И все кикиморы похожи друг на друга. В этом и весь смысл. Слуги Анархеима не могут распознать среди нас принцессу. Раз она взывала к тебе, значит именно ее ты и видел в отражении.

Кикимора улыбнулась. Я был зачарован журчанием голоса Кимы. Мне казалось, я готов был слушать его целую вечность.

– Мы ее слуги, проводники ее воли. Она безусловно в каждом из нас. Мы получили этот дар вместе с заклятием изменения внешности.

Я не знал верить ей или нет, но ее глаза смотрели в мои, и, честно говоря, мне было все равно, царица она или просто наяда. Мне захотелось окружить ее заботой и защитой.

– Надо закончить с твоими ягодицами до того, как зараза попадёт в кровь. А в Виригии наведаться Уирголд. Там целители тебя быстро в строй вернут. Их верховный настоятель мне услугу должен. Надеюсь справиться.

Кикимора подмигнула и вернулась ремеслу врачевателя.

* * *

Через пару часов обмотавшись изодранным в клочья плащом я, вслед за Кимой спустился в шлюпку. Сидеть я естественно не мог, пришлось гребсти с колен, благо до берега было рукой подать.

Широкая коса защищала Бухту Виригии от монотонного плеска разрешительных волн.

Деревянный Пирс вмещал с десяток судов. Портовые сооружения, склады. Доки, таверна, место, где легко найти и женщин, и вино- фраза из старенькой песни зазвенела в голове. Куча разношерстого народу, снующая туда-сюда, и пытающаяся заработать медяк, другой на погрузочно-разгрузочных и такелажных работах. Перекупщики в пестрых одеждах, горланящие на всю Ивановскую…

Едва мы причалили, к нам подбежал портовый чинуша, требуя пошлину, но увидев меня крикнул стражу.

Пока я пытался привязать лодку к деревянному подобию гриба. Ко мне подошли два закованных в броню стражника, и потребовали убраться немедленно, мотивирую требование огромным наличием собственных попрошаек.

Честно я оторопел, не зная, как реагировать на угрозу. Вроде и не враги, а алебардами тычут. Да и ягодицы ссадили так, что о маломальском эффективном сопротивлении тройке вооруженных и экипированных бойцов и речи и быть не могло. И тут я услышал свист. Тихий, не навязчивый, и в тоже время вселяющий первобытный страх и дикий ужас.