Ватник

Уже у подъезда столкнулся с соседкой. Милейшей души человек, Амра Тагуджевна, сухонькая и невысокая, сейчас отборным матом крыла своего сына:

– Куда собрался, кретин? В народную милицию? Сдохнуть непонятно зачем?! Я тебе дам, в ополчение, завтра же берём машину и едем к тёте Иоанне в Транай. Феликса в переноску, деньги и вещи ночью соберём, и уедем, понял? Пусть дураки воюют, оно нам зачем? Мать-перемать…

Разин почти прошёл мимо неприятной сцены, но соседка окликнула его:

– Дмитрий, вы же нормальный человек! Банкир! Образумьте малолетнего идиота, какое ему ополчение!

Малолетнему – со слов соседки, конечно, – Виктору было двадцать два. Весил он как два Дмитрия, месяц назад вернулся со срочной службы в армии и теперь на самом деле зауважал соседа, узнав, что тот тоже оттрубил два года в парашютистах. Боевое братство же. Несмотря на всё продувание ушей песмарийской пропагандой, тяготел именно к Восточному соседу, справедливо полагая, что там и возможностей больше, и свой всё-таки, не как в Западной Европе.

Хотя по крови, с мамой-абхазкой и покойным отцом-евреем, относился к кому угодно, но не к славянам, не говоря уж конкретно о русских.

Дмитрий остановился и подождал, пока поток бурной кавказской речи немного ослабнет. После чего, дождавшись паузы, вежливо сказал:

– Вы совершенно правы, Амра Тагуджевна. Юноше решительно нечего делать в народной милиции!

Витька, что-то объяснявший матери, запнулся и косо посмотрел на соседа. Потом сплюнул под ноги Дмитрию:

– А ещё патриот родного края! Парашютист! Как до дела дошло – струсил, крысёнок?

Тот переложил пакет с покупками в другую руку – оттянул все пальцы, паразит! – и продолжил, подчёркнуто говоря только с соседкой:

– Народная милиция – важная и нужная затея, но для неё найдётся немало желающих. Люди пусть и бодрые, но в возрасте. А вашему малышу, – он нарочно выделил это слово, от чего Витька аж побагровел, наливаясь той яростью, в состоянии которой люди головой бетонные плиты ломают, не задумываясь, – так вот, вашему малышу с его подготовкой и боевыми навыками – прямая дорога в ополчение. Я и сам завтра пойду записываться в ряды.

Витька засмеялся. Громко, облегчённо, на весь двор, выдохнув всю свою зряшную злость, его мать что-то возмущённо забормотала, но Дмитрию было не до них.

Лестница, поворот, лестница.

Родная квартира с отливающем жёлтым номером «пять».

Два замка.

И тяжёлый, очень тяжёлый разговор с Мариной впереди.

Но пока он переступил порог, привычно опустил пакет с покупками на пол и распахнул объятия, ловя в воздухе бросившуюся с радостным визгом навстречу дочку.

И пусть весь мир подождёт. Хотя бы до завтра.

5. Поезд на восток

Государство Песмарица, Хорив,

следующий день

Стоп-кадр с Бунчуком на трибуне, выбросившим вперёд руку, пугающе напоминал архивные записи с Лениным, которые неоднократно показывали на обучении в Агентстве Инициатив.

– Русские не станут вмешиваться напрямую. – Седой господин со слишком морщинистым, как бывает у резко похудевших людей, лицом слегка поёжился. Плохой кадр на мониторе, очень неприятный. – Но вам, пан Кабур, следует действовать быстро. Это важно. Это – ключевой фактор успеха по расчётам аналитиков, и нашего Агентства, и ЦРУ. Молниеносно. Поэтому предлагаю назвать операцию «Молния». Добавьте с этому что-нибудь ваше песмарийское-поэтическое, если хотите.

В неприметном кабинете американского посольства в Хориве сейчас было больше значительных персон на квадратный метр, чем непосредственно во Дворце Власти – объединенном обиталище парламента и администрации президента. Сам Кабур, свежий министр внутренних дел Широштан и глава сил спецназначения Кобулия, чуть поодаль – премьер-министр Бабинчук и председатель парламента Деметру. Места в кабинете хватало и для них, и для участников встречи с принимающей стороны: того самого морщинистого господина без внятного обозначения должности – мистера Джеймса Крукса и двух его помощников, Тома Ронсона, изрядно похожего по типажу на актёра Крейга, застрявшего в роли Бонда, и Божены Миньковска, кудрявой овечки с глазами убийцы.

По своей обычной привычке клеить всё, что хотя бы издалека относится к женскому полу, Широштан было улыбнулся агенту Божене, но даже поперхнулся, наткнувшись на взгляд. Больше неконструктивных мыслей ни у кого не возникло.

– «Молния Гопченко» – важно сказал исполняющий обязанности. – Это и поэтично, и, по сути, очень верно – нас будет вести символ, пророк песмарийской государственности. Национальный герой державы!

– Слава славным, – откликнулись остальные, не включая, понятное дело, троих американцев.

Крукс махнул рукой:

– Ну пусть так. Вы, славяне, слишком романтичны, это вас губит. Просто «Молния» было бы проще. В том числе и произносить.

Миньковска осталась совершенно спокойной – к славянам с момента получения американского гражданства она себя не относила. Вообще. Дикие неприятные люди.

Оформленный в строгих серых тонах кабинет, на двери которого значилось только «Агентство инициатив. Офис», за последние недели повидал этих людей множество раз. И в такой комбинации, и во встречах один на один, в жарких спорах, и в хорошо организованном согласии.

– В Кавино и соседнюю область…

– …Зареченск, – мгновенно подсказал шефу Ронсон.

– Да-да. Спасибо, Том. Так вот, в обе точки напряжения необходимо перебросить спецназ. Тех самых ребят Кобулия, которых мы в тайне тренировали последние месяцы. И не так, как вы пытались это сделать вчера – что значит, аэропорты не принимали борты?! Подготовьте сперва всё на земле, привлеките верных людей.

– Самолёты готовы, бойцы всегда на страже державности, мистер Крукс, – немедленно откликнулся по-русски полковник Кобулия, полгода назад бежавший из родной Грузии по обвинению в двух убийствах. Терять ему было нечего, потому как любая из цивилизованных стран выдала бы его Тбилиси немедленно, а здесь вот прижился. Один из первых секретных приказов Кабура вручил ему полковничьи погоны и место главы сил спецназначения.

Единственная беда – несмотря на экспресс-обучение, песмарийским он не владел вообще, а английским на уровне ленивого первоклассника. Понимал, но не говорил. Приходилось выслушивать его на русском, но человечек был ценнейший.

– Мистер Крукс, – вмешался Кабур. Он-то по-английски говорил, медленно и с чудовищным акцентом, но всё же. – Возможности десантироваться не было предусмотрено, а бульдозеры поперёк ВПП – согласитесь, никому не дали бы сесть!

– Они выиграли несколько дней. Это очень плохо, пан Кабур. Очень.