Вайделот

Тем не менее старый вайделот принял некоторые меры предосторожности. Он строго наказал юноше, чтобы тот нигде ничего не ел и не пил, только дома, а если все же отрава попадет в желудок, то в поясе Скуманда хранился мешочек со снадобьем, нейтрализующим все известные Павиле яды. Увы, вайделот не мог запретить своему ученику ходить на охоту, где его могли подстерегать разные опасности, но на то воля богов; если им любо защитить юношу, то ему нечего бояться, а ежели нет, то ничего не поделаешь…

– Насмотрелся? – Павила добродушно улыбнулся; он хорошо знал, что творится сейчас в душе юноши. – Нам пора. Скоро вечер, и нужно успеть добраться до места засветло.

– Какая безбрежная ширь… – Скуманд шумно втянул в себя воздух. – Солью пахнет.

– Это потому, что неподалеку отсюда, в заливе, располагаются соледобытчики князя Скумо.

– Как интересно! – воскликнул юноша. – Вот посмотреть бы!

Соль у ятвягов ценилась очень высоко – почти как янтарь. Племя Скуманда выменивало соль у купцов на меха и вяленое мясо. Бывали времена, когда в селении не оставалось ни зернышка соли, и тогда все завидовали охотникам, которые могли пить соленую кровь убитых ими животных.

– Если быстро управимся, зайдем к солеварам на обратном пути, – пообещал старый вайделот. – Грех не воспользоваться возможностью пополнить наши запасы соли…

Святилище богини Прауримы показалось им, когда солнце клонилось к закату. Вечером мрачные тучи уползли за дальние леса, и небо над морем заблистало, как золотое шитье на голубом венецианском бархате. Солнечные лучи ярко высветили и Священный холм, и святилище Прауримы. Собственно говоря, это был настоящий храм – высокий, белокаменный, совсем не похожий на мрачные капища других божеств прибалтийских племен.

Скуманд и Павила по узкой каменистой тропинке поднялись на холм и оказались возле ворот в виде двух высоких столбов из мореного дуба, испещренных искусной резьбой – листья, цветы, какие-то диковинные животные. Поверху столбы были связаны таким же дубовым бревном, на котором резчик изобразил две оскаленные волчьи морды, а посредине – чашу, в которой горел огонь. Ворота стояли по центру ограды из невысоких камней. И ограда, и ворота не могли защитить святилище; они были чисто символическими.

Юноша хотел было пройти в ворота, но вайделот схватил его за рукав и строго сказал:

– Нельзя!

– Почему? – удивился Скуманд.

– Без разрешения хранительниц Вечного Знича ни один мужчина не смеет приблизиться к святилищу. В противном случае его ждет страшная кара. Это женская территория, и только им дано здесь право миловать или отвергать. Не каждого святые девы допускают в храм, не каждый достоин чести принести жертву Прауриме и получить ее благословение.

– А я надеялся, что нас угостят ужином…

– И уложат спать на мягкой медвежьей шкуре, – подхватил мысль юноши вайделот. – Что ж, мечтать не вредно. Увы, мой мальчик, ночь нам придется провести без особых удобств. Но ты не горюй. В той стороне, – указал Павила, – на ровной площадке, есть местечко для паломников. Там мы и заночуем.

Место для паломников было обустроенным: очаг с котелком, чтобы они могли, при желании, приготовить себе похлебку, запас сухих дров под навесом и камышовый шалаш с охапкой сена, которая должна была служить постелью. Павила и Скуманд не стали возиться с похлебкой, но небольшой костерок разожгли и подбросили в него сырых веток, чтобы разогнать комаров. Поужинали вяленой олениной с хлебцами, а чтобы еда не застревала в горле, смочили его хмельным напитком, представлявшим собой перебродивший березовый сок, настоянный на травах. Старый вайделот, немного покряхтев с устатку, устроился в шалаше, а Скуманду, несмотря на усталость, спать не хотелось и он, поднявшись на вершину холма, сел и залюбовался бескрайней морской равниной, которую освещала полная луна.

Сидел он долго, пока сон не смежил ему веки, и Скуманд незаметно для себя уснул, нимало не заботясь об удобствах, тем более, что ночь выдалась тихой и теплой. Но юному охотнику было не привыкать к таким ночевкам, и, что удивительно, он спал как младенец, хотя обычно его сон был чутким и даже зверь не мог приблизиться к нему неуслышанным. Наверное, это спокойствие навеяла Праурима, под защитой которой находился холм и святилище.

Проснулся Скуманд от ощущения, что на него кто-то смотрит. Не меняя позы, он нащупал рукоять меча и слегка приоткрыл веки. Рядом с ним сидела женщина необычайной красоты в одежде жрицы Священного Огня. В отличие от вайделотов-мужчин, носивших черные одежды, туники святых дев-вайделоток были белыми. Волосы жрицы, подсвеченные утренним солнцем, казались золотыми, зеленые глаза сверкали, как драгоценные камни, но лицо ее было печальным и задумчивым.

Пораженный Скуманд даже дыхание затаил – вдруг это сама Праурима! Но тут голос Павилы разрушил его иллюзию:

– Здравствуй, матушка! Здоровья тебе и благоденствия!

Жрица легко и грациозно поднялась и ответила поклоном на поклон.

– И тебе не хворать, мудрый Павила, – сказала она певучим голосом. – Что подвигло тебя прийти в такую даль? Помнится мне, в прошлый раз ты жаловался на боль в коленях. Помогла ли тебе моя мазь?

– Премного благодарен тебе, Гиватта [30] . Еще как помогла. Бегаю теперь словно юноша.

30

Гиватта – Жива; производная от ятвяжского слова «giwatti» – жить. При возведении в сан главной жрицы Прауримы вайделотки часто получали имя Гиватта.

– Рада тебе услужить. Пусть продлятся твои годы в здоровом теле.

– Твои бы слова да в уши богов…

Тут Гиватта перевела взгляд на Скуманда, который скромно стоял в сторонке, и вайделот поспешил представить его жрице Прауримы:

– Это мой ученик, зовут его Скуманд, – сказал Павила, и юноша низко поклонился жрице. – Я хочу попытать у Прауримы, достоин ли он войти в круг Посвященных.

– По виду этот мальчик – воин сильный и смелый – и, похоже, его не очень прельщает судьба, которую ты ему уготовил.

– Скуманд! Оставь меня наедине с матушкой, – резко приказал вайделот.

Юноша безропотно подчинился и пошел в лесок, произраставший на восточном склоне холма. Когда он удалился на достаточное расстояние, Павила, хмурясь, начал рассказывать Гиватте историю появления Скуманда в племени. При первых же его словах она вдруг сильно побледнела, ее изумрудные глаза широко открылись, и в них загорелся огонь. Вайделот закончил свое повествование словами:

– С тобой я буду полностью откровенен. Поэтому скажу – я боюсь, что его жизнь в опасности. Только посвящение в сан вайделота поможет спасти ему голову. Да, ты угадала, он подает большие надежды и пользуется в племени серьезным авторитетом. По натуре Скуманд вожак, вождь. Но на место вождя племени (а Ящелту уже много лет, он стал совсем дряхлым, и не за горами то время, когда ему придется уйти в иной мир) чересчур много претендентов, а коварный удар ножом из-за угла или яд в чаше с вином отправляли на тот свет и куда более знатных и могущественных мужей, чем этот достойный юноша… Увы, нередко обстоятельства выше наших помыслов и устремлений. И тебе это известно лучше, чем кому-либо, Дайниди… [31] – Вайделот назвал жрицу ее настоящим именем. Гиватта-Дайниди была дочерью одного из знатных людей большого и сильного ятвяжского племени судавов. (Из этого же племени был и князь всей Судовии, храбрый Скумо.) Она могла бы выйти замуж хоть за самого князя, стать доброй хозяйкой, хранительницей домашнего очага, а стала жрицей Прауримы и хранила главную святыню прибалтийских племен – Вечный Знич.

31

Дайниди – певунья(ятвяг.).

Павила знал ее с детских лет, поэтому обладал привилегией разговаривать с нею без обычного пиетета, с которым обязан обращаться к Хозяйке Священного Огня любой, кто приходил в храм Прауримы, безотносительно к его сану и общественному положению.

– Что ты хочешь от меня? – несколько изменившимся голосом спросила Гиватта. – Я чувствую, что твое намерение испросить у Прауримы, достоин ли Скуманд войти в круг Посвященных, это еще не все. По правде говоря, ты мог бы обойтись и без этой церемонии. Ведь в ваших краях ты практически кирвайто, верховный жрец дайнавов. Однако на уме у тебя что-то другое. И я не уверена, что могу тебе помочь. Ты ведь знаешь, что Праурима в мужские дела не вхожа, она может лишь сострадать и лечить как души, так и тела мужчин. Но не более того. А твой воспитанник… – Тут ее голос дрогнул. – Твой воспитанник вполне здоровый молодой человек и в нем есть душевная сила, – я это чувствую! – которой не требуется помощь Матери Прауримы.