Вдали от солнца

– Спасибо.
– Ладвиг едва заметно улыбнулся.
– Ночью меня мучила бессонница, а в целом - чувствую себя неплохо.

– Есть ли у вас какие-либо претензии к руководству Озёрного замка, или, может быть, вопросы?

– Претензий нет, - не задумываясь, произнёс Ладвиг, - а вопросы есть. Точнее, всего один. В день прибытия у меня конфисковали моего коня, гнедого жеребца по кличке Фитц. Могу ли я узнать, что с ним стало?

– Вы напрасно употребили слово "конфисковали". У нас нет права лишать вас собственности. Имущество, которое нельзя оставить при постояльцах, передаётся на временное хранение. В основном это касается денег, оружия, драгоценностей. Коня, как вы сами догадываетесь, мы в соседнюю камеру поселить не могли. Крупногабаритное имущество отправляется родственникам.

– У меня никого нет.

– В таком случае, для коня должны были подыскать место на нашей конюшне. Я просмотрю старые отчёты. В них сохраняется вся информация о поступивших к нам людях.

– Спасибо.

Манфред заметил, что сержант вздохнул с облегчением. Можно было переходить к основной теме визита.

– Я думал, что вы зададите мне другой вопрос, - предположил егермайстер, - например, о том, что вас ждёт в будущем. Большинство постояльцев так и поступает.

– Неужели вы лично беседуете с каждым?

"Не торопится сержант узнать о своём будущем, - понял Манфред, - иначе ухватился бы за возможность получить ответ лично от меня. Что-то его беспокоит. Надеюсь, что виной этому не утечка информации от какого-нибудь не в меру болтливого сотрудника".

– На беседу с каждым обитателем Озёрного замка у меня не хватит времени, - сказал егермайстер.
– Кроме этого, у меня нет возможности делиться собственным опытом с постояльцами. Я имею, лишь общее представление о том, что требуется для выполнения задачи, поставленной перед нами командованием.

– Интересный у нас с вами получается разговор, господин Манфред.
– Задумчиво произнёс Ладвиг.
– Не знаю, зачем вам так нужно, чтобы я сам задал вопрос, который вы мне усердно навязываете.

– Вам не откажешь в проницательности, господин сержант.
– Натянуто улыбнулся егермайстер, в душе коривший себя за то, что действовал слишком шаблонно.
– Среди наших постояльцев преобладают люди другого склада ума. Общение с ними предполагает наличие определённой схемы, которая действует безотказно, и выходить за её рамки нам ещё не приходилось.

– Будем считать, что вопрос мною задан. Хотелось бы услышать ответ на него.

– Разговор действительно интересный, - согласился Манфред. С этого момента он решил тщательно подбирать слова, чтобы не отдавать инициативу собеседнику.
– Я не рассчитывал, что он примет такой оборот. Мои первоначальные планы по поводу вас, господин сержант, начинают меняться. Я вдруг понял, что вы необходимы нам в том же самом качестве, в котором до недавнего времени несли службу.

– Вам нужен инструктор по клинковому оружию?
– Удивился Ладвиг.

– Ин-струк-тор!
– Раздельно проговорил егермайстер, сознательно подталкивавший сержанта к тому, чтобы он сам произнёс нужное слово.
– Вы правы, нам необходим инструктор! Только не по клинковому оружию. У нас здесь другая специализация. Требуется человек, способный вникнуть во все тонкости порученного ему дела, чтобы, в дальнейшем, обучать других.

– Ясно. Тогда начинайте вводить меня в курс дела.

– Разумеется. Мне нужно немного собраться с мыслями, потому что сведения, которые я собираюсь вам рассказать, представляют собой военную тайну. Простым постояльцам сообщается, от силы пятая или шестая часть того, что вы сейчас услышите. Я возлагаю на вас очень большие надежды, поэтому буду предельно откровенен.

Ладвиг поднял руку, останавливая егермайстера, после чего сказал:

– Всё идёт к тому, что у меня не будет возможности отказаться.

– Вы можете отказаться стать инструктором, что лишит вас ряда привилегий в будущем и поставит в один ряд с другими постояльцами. При всём моём уважении к вам, господин сержант, такие предложения, как сегодня, не делаются дважды.

Манфред оказался доволен тем, как отреагировал Ладвиг на его рассказ о проекте "Напарник". Сначала сержант смотрел на егермайстера с оттенком недоверия, и тому пришлось вкратце пересказать историю Роющего Пса. Ладвиг стал проявлять интерес только после того, как узнал причину странных ощущений, возникших у него во время первого визита в Озёрный замок. Постепенно он преодолел в себе неприязнь к демонам, которая проявляется у каждого нормального человека при упоминании об этих кошмарных созданиях. Манфред счёл, что достаточно подготовил сержанта к предстоящей встрече с его будущим напарником и покинул тридцать восьмую камеру.

По пути в свой кабинет, егермайстер зашёл в архивный отдел и затребовал документы за тот день, когда сержант Ладвиг прибыл в Озёрный замок. Перечень не подлежащих выдаче вещей открывало оружие, вторым пунктом значились наличные средства. Была учтена и передана на хранение каждая монета. В третьем пункте был указан футляр, в котором содержался документ, выданный Магистратом Энгельбрука. На этом перечень заканчивался, но в нём содержалась ещё одна строка, впоследствии замазанная другими чернилами. Манфред не терпел даже незначительных исправлений в официальных бумагах, а тут он столкнулся с сознательным нарушением правил ведения документации. На перечне нашлась пометка архивариуса о том, что бумага поступила к нему именно в таком виде.

"Любопытно.
– Подумал егермайстер.
– Никакого упоминания о гнедом жеребце по кличке Фитц. Что там было написано в четвёртом пункте, мне уже не узнать".

Имена стражников, принимавших вещи на хранение, были указаны в перечне. Манфред сделал для себя выписку и отправился в конюшню. Трудно было предположить, что там найдётся неучтённая лошадь, но поговорить с конюхом следовало. Первый вопрос, который ему задал егермайстер, звучал следующим образом:

– Сколько в конюшне содержится лошадей, принадлежащих нашим постояльцам?

– Одна, - без раздумий ответил конюх.

– Покажи мне её.
– Потребовал Манфред.

Некоторое время он наблюдал за тем, как серая в яблоках кобыла вытягивает из кормушки стебельки сухой травы, затем спросил: - Других лошадей нет?

– Я принимал только одну, - сказал конюх.
– Вот за неё и несу ответственность.

Манфреду всё стало ясно и, проверяя свою догадку, он спросил:

– Значит, гнедого жеребца ты не видел?

Конюх долго соображал над ответом, но кривить душой не захотел:

– Видеть приходилось, - уклончиво сказал он и тут же уточнил: - но не в нашей конюшне.

– То, что твоей вины нет, я уже понял. Рассказывай, - предложил ему егермайстер.
– Что произошло в тот день?

– Приводили стражники жеребца. Гнедого, как вы и говорили. Строптивый был конь. Упрямился, не хотел идти. Упустили его стражники. Зазевались, а он и сбежал от них. Они мне говорят, оформи коня, как полагается, мы же его доставили. Нельзя, говорю им, жеребца в конюшню не завели, значит, не могу оформить. Поругались они немного, да и ушли. Вот и всё.