Вдали от солнца

– Красиво как...
– восторженно прошептал мальчишка, рассматривая украшенные гербами шатры, колыхавшиеся на ветру знамёна и герольдов в пёстрых одеяниях.
– Я раньше никогда не участвовал в настоящем рыцарском турнире.

– Пажам пока рано участвовать в состязании, - заметил Хилдебранд.
– Поупражняйся с мечом

ещё два-три длинных сезона, подрасти, окрепни, дождись, когда я сделаю тебя своим оруженосцем. Вот тогда и придёт твоё время выходить на ристалище. Что касается этого турнира, то назвать его настоящим, язык не поворачивается.

– Почему?
– Искренне удивился Ладвиг.
– Доспехи вон какие красивые, оружие до блеска начищено, лошади все рослые, как на подбор.

– Из того, что ты перечислил, разве что лошади настоящие, - усмехнулся рыцарь.
– Да и то, мало какая из них приспособлена для реального сражения. Посмотри на эти красивые доспехи. Что ты видишь? Кругом филигрань, позолота, перья и ленты. Флюгера на шлеме только не хватает. Такое впечатление, что эти доспехи создавал дамский портной. Оружие, говоришь, до блеска начищено? Приглядись вон к тому огромному мечу. Да, вон к тому, возле которого выставлен караул из двух пажей. Видимо, для солидности.

– Цвейхандер.
– Сразу же определил Ладвиг.
– Мощная гарда и длинная рукоять под двуручный хват. Должно быть, меч очень тяжёлый.

– Ещё бы. Скажу больше, он совершенно неподъёмный. Сделан только для того, чтобы потешить самолюбие владельца. Судя по узорам на клинке и характерному блеску металла, сталь использовалась не оружейная. Если найдётся силач, который сможет опробовать этот меч, то он будет сильно разочарован. Такое чудо кузнечного искусства согнётся после первого же удара. Настоящее оружие не нуждается в украшениях. Оно может выглядеть невзрачно для

непосвященного человека, но те, кто понимает суть боевых искусств, всегда будут видеть красоту в простых и строгих линиях рыцарского меча.

– А рыцари на турнире настоящие?

– Открою тебе страшную тайну, малыш, - Хилдебранд оглянулся по сторонам и понизил голос: - большинство участников турнира, очень смутно представляют себе, что такое быть рыцарем. Они думают, что достаточно нацепить на себя позолоченную металлическую скорлупу и пару раз взмахнуть бутафорским мечом, как сразу же превратятся в великих воинов, о которых будут слагать легенды.

– Почему вы говорите об этом шёпотом?

– С моей стороны было бы жестоко лишать людей их любимых заблуждений. Если вдуматься, то многим из них заблуждения заменяют веру, принципы и смысл жизни. Я не ставлю перед собой задачу просветить, или переделать этих людей. Такое не всегда по силам даже Великим Богам.

– Тогда, что мы здесь делаем?

– Это средней руки турнир, устроенный в честь бракосочетания виконта Герарда. Я получил особое приглашение от его отца, графа Дедрика, и вместе с Эйлертом буду участвовать в показательных поединках. Мы продемонстрируем зрителям искусство боя на полутораручных мечах.

– Чем прикажете заниматься мне?

– Помимо своих повседневных обязанностей, ты будешь выполнять представительские функции.

– Прошу прощения, мой господин. Я вас не понял.

– Ты можешь делать всё, что пожелаешь, но должен вести себя так, чтобы не была задета моя честь. О каждом рыцаре судят по поведению его пажей и оруженосцев. Если они поступают неподобающим образом, это бросает тень на репутацию самого рыцаря. Случается, что пажу, или оруженосцу приходится защищать честь своего господина от нападок недоброжелателей. Это нужно делать решительно и с достоинством. Надеюсь, что ты меня не подведёшь.

– Я буду стараться, мой господин.

Специально приглашённым рыцарям не нужно было заботиться о жилище на время проведения турнира. Для этих целей устроители предоставили походные шатры, снабдив каждый из них вымпелом с соответствующим гербом. Пока Ладвиг переносил в шатёр багаж, Хилдебранд и Эйлерт решили нанести визит вежливости хозяевам. Помня о том, что ему разрешена полная свобода действий, паж быстро распаковал вещи и отправился на прогулку.

Турнир не успел начаться, участники и зрители представляли собой единую людскую массу и ещё не разошлись по своим местам. Самым ярким зрелищем, которое Ладвигу приходилось видеть до нынешнего дня, была сельская ярмарка, собиравшая жителей из нескольких соседних деревень. Сегодня он попал на ярмарку, где основными товарами были тщеславие, высокомерие

и зависть.

Каждый из присутствовавших старался выделиться из толпы, для чего применял любые средства, которые мог использовать. Рыцари соревновались между собой в пышности походного шатра, степени блеска парадных доспехов и размерах свиты. Некоторых из них сопровождали четыре-пять оруженосцев и с десяток одинаково одетых пажей и это, не считая слуг. Зрители ревниво наблюдали друг за другом, отмечая, кто во что нарядился, одежды какого цвета преобладают в костюме у тех, или иных людей.

Сначала Ладвиг не мог сообразить, зачем им это было нужно, но, прислушавшись к разговорам, понял, что зрители таким способом выявляли, кто из них какому рыцарю симпатизирует. Постепенно собирались группы единомышленников, громко восхвалявших достоинства своих кумиров и споривших до хрипоты с теми, кто не соглашался с их мнением. Здесь же обсуждались шансы на победу в предстоящих поединках, а некие предприимчивые личности предлагали всем желающим делать ставки.

На любознательного мальчишку обрушился шквал впечатлений, которые он впитывал с детской непосредственностью, не единожды заставившей его пережить состояние полного восторга. Переходя от одного шатра к другому, Ладвиг старался побывать, где только получится и увидеть как можно больше. Его внимание привлёк громкий смех, доносившийся со стороны плотной группы людей. С трудом протиснувшись в первые ряды, паж увидел, что взгляды зрителей прикованы к человеку, напялившему на себя совершенно нелепую одежду.

Собранный из разноцветных лоскутов короткий камзол, из-под которого виднелся голый живот, сам по себе уже выглядел смешно. Ноги человека были затянуты в четырёхцветные, до невозможности зауженные шоссы. Но верхом глупости мог считаться его головной убор, сшитый, похоже, из нескольких колпаков малого размера. На каждом свободно свисавшем матерчатом конусе болтался небольшой бубенчик.

Человек этот занимался тем, что передразнивал кого-нибудь из проходивших мимо людей. При этом он столь ловко копировал походку, осанку и манеру поведения, что всем сразу становилось ясно, кого именно он сейчас изображает. Из выкриков зрителей, Ладвиг понял, что этого артиста называют шутом, и сам с удовольствием принялся наблюдать за его ужимками. От души веселившиеся люди были довольны представлением, которое разыгрывал шут, и в награду кидали ему мелкие монеты.

Выбирая очередной объект для своих насмешек, шут оглядел толпу, и его взгляд остановился на Ладвиге. Артист сразу же сделал глупое лицо, для чего выпучил глаза, приоткрыл рот и часто заморгал.

"Не может быть, чтобы я так выглядел, - подумал паж, с неудовольствием глядя на смеющихся людей, начавших показывать на него пальцами, - и рот у меня закрыт".

Он твердо решил уйти и уже начал протискиваться между плотно стоявшими зрителями, когда услышал, как кто-то из них прокричал:

– Ну, точь в точь, Хилдебранд!