Вдовец

— Я думаю, что да. Ты ведь ищешь убийцу. И ищешь давно, а по твоему характеру можно сделать вывод, что ты подходишь к делу серьезно и ответственно. Я думаю, что ты и стрелять умеешь, специально тренировался в тире, готовился к встрече.

— Тренировался, — кивает Кирилл. — И с ножом тоже, с ним даже лучше получается.

Он разгадал мою игру и отвечает колкими интонациями, за которым легко читается вызов.

— Отлично, — я повторяю его кивок, — пригодится, когда найдешь убийцу.

— Убийцу? Не любовника? — он открыто усмехается, дразня меня. — Боишься, что я перепутаю встречи?

— Я боюсь, когда ты такой. Сколько раз я должна повторить?

Монотонная дорога забирает ночь, она начинает выцветать прямо на глазах, когда из-под горизонта медленно выплывает рассвет. Сперва лишь осторожный всполох света, но он постепенно набирает силу и разгоняет черные краски.

Частный сектор крадется над лесополосой, за которой пустота из серого пейзажа. Мы сворачиваем к улицам старой постройки и оказываемся посреди полузаброшенного уныния, хотя вдалеке угадывается современный коттеджный поселок с бастионами в два и три этажа.

Здесь же другая жизнь, дороги давно и безнадежно избиты. И они обрываются, вскоре вместо асфальта начинается грунтовка, из-под колес летит пыль и так округа становится только грязнее, обреченнее…

— Он знает короткую дорогу, — бросает Кирилл.

Мы по-прежнему едем за седаном Итана, пока он, наконец, не отмечает красными задними огоньками пункт назначения. Седан паркуется у высокого забора из черных досок, оставляя нам место у калитки. Над забором выглядывает острая крыша, покрытая старым шифером.

— Нет собак, — произношу я вслух, устав от собственного затянувшегося молчания, — в таких местах всегда ждешь лай собак.

Кирилл молча открывает дверцу и спускается с подножки. Идет к седану Итана.

* * *

Кирилл делает пару шагов в сторону седана, из которого по-прежнему не выходит Итан, а потом разворачивается и направляется ко входу в дом. Нагнувшись, он нажимает на доску, и та подается назад. Я ничего не вижу за его широкой спиной, но, видимо, Кирилл достает ключ, потому что следом он подходит к калитке и отпирает ее.

Дверь он бросает раскрытой нараспашку, оставляя смутное приглашение, а сам исчезает из поля зрения. Я подбираю с сиденья его телефон и тоже выхожу из авто. Я ведь хотела увидеть дом, и именно изнутри, его стены и комнаты, зачем-то сравнить с тем местом, в которое Кирилл привез меня.

И второй дом выглядит хуже, мне чертовски повезло не оказаться здесь сразу. Я бы билась в истерике, потому что дом старый и неуютный. Что-то висит нехорошее в воздухе и я непроизвольно ежусь.

— Прости, что сорвался, — вкрадчивый голос Итана выхватывает меня из потока мыслей, и я вдруг замечаю, что он стоит неподалеку. — Тебе пришлось ехать с ним.

— А ты сорвался или специально?

Смотрю на красивое лицо Итана и пытаюсь понять его. Что он за человек? Избалованный жизнью и деньгами молодой мужчина? Эгоист, который привык брать всё, что хочет, и плевать на других и их судьбы? Или это только внешнее, как дорогой брендовый пиджак и вызывающий спортивный седан, приковывающий к себе внимание намертво в городском потоке…

— Если бы я готовил признание, я подобрал бы другие слова. Но дело уже сделано.

— Ты любил ее?

У меня вот точно сорвалось, я не собиралась задавать столь прямой и личный вопрос, но в его глубоких глазах вдруг что-то шевельнулось и я не сдержалась. Итан держится расслабленно и то и дело мягко улыбается, но я начинаю ощущать его внутреннее напряжение. Ему ничуть не легче, чем Кириллу.

— Прости, это не мое дело… Пока мы ехали Кирилл успокоился, но у него есть оружие.

— Вряд ли, он не умеет…

— Не знаю точно при себе или осталось в машине.

Итан машинально кивает, хотя до сих пор не может поверить, и обходит меня, чтобы войти первым.

— Итан!

Грубый голос Кирилла как раз накатывает из-за забора, подгоняя. Впрочем, на Итана это не производит никакого впечатления, он не прибавляет в шаге, не замедляется, а продолжает идти в том же темпе. Меня же отпускает покалывающая пальцы тревога, все-таки за его широкой спиной спокойно. От него исходит мужская непоколебимая уверенность в каждом жесте и слове.

Да, он сказал лишнее Кириллу, но готов и ответить.

— Я находил записки во дворе, — произносит Кирилл, когда мы подходим к ступенькам, ведущим к входной двери, на которую наварены железные пласты, — он выпускал ее на прогулку.

И он коротким жестом обводит небольшой двор.

— Хочешь говорить об Альбине? — произносит Итан, а потом оборачивается и показывает мне ладонью, чтобы я держалась подальше. — Ты вообще меня слышал?

Он останавливается, широко расставив ноги, и смотрит перед собой.

— Я хочу сдержаться, — Кирилл отвечает после паузы, во время которой оглядывается по сторонам.

— Отлично, — тихо протягивает Итан и качает головой, словно не верит, что другу не надоело. — Кир, очнись, я спал с твоей женой…

— Саша права, — Кирилл резко перебивает его, — мне нужно найти убийцу. Тогда мне полегчает, а если я разобью твое лицо или еще что хуже, меня отпустит на минуту, может быть, на две.

Итан издает противный смешок и начинает резкими шагами приближаться к Кириллу.

— Блять, — он шумно выдыхает, сбрасывая полыхнувшее напряжение, но у него ни черта не выходит. — Как я устал от этого дерьма.

— Итан, пожалуйста…

Я рукой сжимаю пустой воздух, не поспевая за ним.

— Да пошел ты! — взрывается Итан. — Ты не хочешь драки? Я хочу! Да, черт возьми, это я хочу разбить твою поганую рожу! За всё, что ты тогда сделал!

Глава 14

Дневник жены. 20 июля.

Я пьяна. Нет, я не пила, но по моим венам течет горячая кровь, такая горячая, что я чувствую себя пьяной… Счастьем, самой жизнью. Я соскучилась по наэлектризованным ощущениям и проваливаюсь в них с головой.

Вдруг вспоминаю, какая я на самом деле. Вспоминаю улыбку и плавные движения, я ведь могу танцевать в каждом шаге, я чувствую свою силу, мягкую чарующую силу женщины. Черт, это чистый кайф! Я красива и молода, я любима и влюблена, и вокруг порывы жизни, а не спертый отравленный воздух.