Вечник

Народ стал продвигаться к посадочному тоннелю, а Золото все не выходила. Она, видно, решила опоздать и в космос.

Объявили посадку. И тут же в дверях медкомиссии белым лучом вспыхнуло знакомое платье. Бруно бросился оплачивать билеты. К его радости, неприятных сюрпризов не случилось. Стэлсов хватило. Через миг они догнали пассажиров и тоннелем вышли к космическому паруснику.

— Что ты так на меня смотришь? — спросила Фестади. — Погляди-ка на эту красоту! — кивнула она в сторону серебристого парусника, стоявшего на прогретом солнцем бетоне.

Космический корабль был и вправду хорош. Энергоприемник в хвостовой части действительно походил на самый настоящий парус. Туристов поджидала этакая изящная серебристая хищная рыбина с парусом.

И все-таки визкап больше поглядывал на фану, чем на корабль. Она своего добилась. Настрой у Бруно был самый поэтический. Ему все не верилось, что его добрая королева, только на этот раз королева дневная, идет рядом с ним, и белый ветер овевает ее колени, и золотой огонек обещания горит в ее глазах. Молодому человеку все казалось, что стоит ему отвернуться, и она тут же исчезнет, солнечным лучом сверкнув в голубых небесах.

Внутри парусник отличался от пассажирского автоэра среднего класса лишь отсутствием иллюминаторов. Слева и справа от центрального прохода — по паре кресел в каждом ряду. Только здесь кресла вращались и перемещались, а при их состыковке получалась уютная ракушка, в которую невозможно было заглянуть со стороны. Многие парочки этим моментально воспользовались.

Каждое место было оборудовано биокомом. Транслировали момент старта. Воздух за кормой корабля вскипел серебристой полосой — это луч ударил в энергоприемник, и парусник легко взмыл к облакам.

Экраны переключились на виды Арар.

Синеву океана сменило желто-зеленое месиво материковой мории. А когда парусник ушел на ночную сторону, на черном покрывале мории ярко загорелись бриллианты гигантских стеллополисов, вправленные в стеллит Стен.

В корпорации работали отменные специалисты: фаногид резко поменял видеоряд именно в тот момент, когда виды планеты стали надоедать. Пошел рассказ о Фесте, о комфорте и надежности ее туристической базы.

Наконец на экране появились лунные кратеры Фесты.

Съемка велась в полете, может быть, с самого обычного реактивного автоэра. Машина шла прямо над золотистой поверхностью Фесты, огибая кратер за кратером, пролетая над пропастями, и вот на дуге горизонта появилась долгожданная гора темноты. Машина свернула в обход, словно боясь приблизиться к этой громаде поблескивающего мрака. Глазу там было не за что зацепиться, и только в самой глубине тьмы, казалось, мелькали алые отблески пожара.

Мегазариты Фесты. Самые загадочные сооружения всей Солнечной системы. По-прежнему, не показывая их близко, фаногид рассказывал.

Пята творца. Кольцо Князя Тьмы. Копыто Сан-фара. Врата рая. Зеркало богов. Под какими только названиями не упоминались мегазариты в мифах древнеаркейских племен. Круг на серпе Фесты встречался даже в древних наскальных рисунках пещер Первого Юга.

Происхождение, назначение, возраст, материал — все в мегазаритах было загадкой.

По преданиям, их творцами были Равэты, эти легендарные зодчие вселенной, античные боги, создатели аркейской и хатусконской цивилизации. Но почему тогда мегазариты имелись лишь на малой луне третьей планеты от Солнца? Ведь ни на самой Арар, ни на других планетах и их спутниках ничего подобного так и не обнаружили. Некоторые ученые вообще считали, что мегазариты естественного происхождения. Но откуда тогда их строгая симметрия, соразмерность?

Вообще гипотез было множество, вплоть до экстравагантных. Феста — межзвездный корабль, а мегазариты — его двигатели. Это квантовые объекты иной вселенной. И прочая, прочая…

А чего стоил сам зарит, или, как его еще называли, «черное зеркало» — материал, из которого были созданы космические сооружения Фесты. Что это? Неизвестное вещество? Новое состояние вещества с поразительными свойствами? Ответов не было, были одни вопросы. Лишь происхождение самого слова «зарит» не вызывало сомнений. Если смотреть на этот материал издалека, то казалось, что в черном зеркале то ли разгорается далекий пожар, то ли занимается заря.

Пообещав самое удивительное свойство зарита продемонстрировать во время экскурсии к сооружениям Зодчих, фаногид переключился на показ комплекса развлечений лунной станции. В конце концов, именно за новыми ощущениями и наслаждениями парочки летели на Фесту.

Золото повернулась к офицеру, она почувствовала: его что-то тревожит.

— Я слушаю. Ты ведь собрался сказать что-то важное?

— Любопытное. В главе Пророки из Книги Вечности есть одно странное предсказание.

Бруно на миг замялся, а потом продолжил шутливым тоном:

— В общем, не советуют джагрину заглядывать во Врата рая и смотреть в Зеркало богов.

— Почему?

— Сейчас все это звучит смешно, но Пророки утверждают: если джагрин посмотрит в Зеркало богов в несчастливый день, то — ни много ни мало — окаменеет само время.

— А когда жили твои Пророки?

— Пять тысяч лет тому назад — пастушьи времена.

— А разве были тогда космические парусники? Откуда они знали о Зеркале богов?

Бруно, как всегда, пожал плечами.

— Пророки.

— Вовсе мне не смешно, — с неожиданной серьезностью заявила фана, — я побаиваюсь древних пророчеств. Может, не полетим на экскурсию?

— Ни в коем случае. Я, можно сказать, специалист по книжным предвидениям и хорошо знаю их не буквальный характер. Это набор метафор и гипербол. Недаром многие из пророков — несостоявшиеся поэты. И самое главное: разве сегодня несчастливый день?

На экран биокома золотистым блином шлепнулась Феста. Парусник шел на посадку. Началась серия причальных маневров.

Суета высадки, расселение по номерам, сбор, обед, выдача скафандров, инструктаж — все промельтешило, как реклама в стационарном биокоме, и вот они уже летели над золотистой луной с крутым горизонтом, и громадный голубой шар Арар висел над их головами. Летели на самых обычных открытых автоэрах. Десятка машин хватило на всех туристов.

Кратер за кратером уплывал за спину, и вскоре на горизонте появился массив черноты с еле различимым алым пожаром в глубине. Массив становился все выше и шире. Туристы словно досматривали сюжет, виденный в биокомах парусника.