Вечник

— Какая?

— Проблема судьи. Нужен человек, оценивающий ответы и присуждающий очки. А проблема в том, друг Осис, что судья должен быть человеком неглупым, да еще с отменным вкусом.

— Никаких проблем, — не растерялся бывший полицейский, — значит, судьей буду я. Вопросы должна задавать женщина, а отвечать будет самый умный. Давай, Линка!

Рука Боно предупреждающе взлетела вверх, а затем указала на кровать.

— Надо выбрать тему. Я ведь буду импровизировать, и мне необходимо направление. Кстати, тема должна быть интересна не только нам троим.

— Сейчас подберу, — Линка на миг задумалась, после чего уверенно ткнула пальцем в потолок: — Тема бога тебя не пугает?

— Тему выбирает дама.

Свои слова оранжевый логик сопроводил усмешкой записного дуэлянта, которому бросил вызов дерзкий новичок и в котором ветеран узнает двадцатилетнего себя. А Осис тихо пробурчал:

— Ну и темка, он заснет от такой. Ладно, поехали, объявляю первый раунд.

— Бог, — сказала девушка.

Если Боно и задумался над формулой бога, то на мгновение.

— Бог — это рукопожатие души и разума. Может быть, впервые за время их знакомства

Осис с уважением посмотрел на логика и жестом присудил ему первое очко:

— Один — ноль. Объявляю второй раунд.

— Природа, — спросила Линка.

— Природа есть божественное доказательство того, что бога нет.

Осис повторил жест:

— Два — ноль. Объявляю третий раунд.

— Люди.

— Люди? Когда в комнату смеха заходят боги, они появляются в зеркалах.

— Три — ноль. Объявляю четвертый раунд. Давай, Линка, соберись.

Девушка тряхнула медными кудряшками, посмотрела Боно в глаза и сказала:

— Любовь?

— Любовь — это…

Запнувшийся логик пунцовел прямо на глазах. Цвет его лица сравнялся с цветом волос. Выручила Линка:

— Смотрите, что за окном творится. Прозевали затмение, я так и знала! Пойдемте, может, еще успеем.

И она потащила Осиса к балконной двери.

В темнеющей комнате Кассизи заговорил так, будто друзья никуда не уходили, и он рассказывает именно им:

— Начинается двойное полное солнечное затмение. Явление редчайшее. Следующее состоится через полтора миллиона лет. Можно и не дождаться.

Он повернулся в сторону кровати, но визкап лежал мертво. Тогда Боно ушел на балкон.

Луны наваливались на солнце. Темнело очень быстро. Башенные балконы были забиты наблюдателями космического аттракциона. Далеко внизу толпившийся на бульварах народ задирал головы. Все лица закрывали спектры, позволявшие смотреть прямо на затмение.

Наконец в небесах зажглась солнечная корона, и мгновенная ночь опустилась на Йозер Великий. Миг двойного затмения настал. Башни пропали во мгле. Налетел ветер. На балконах, на бульварах народ засвистел, зааплодировал.

И почти мгновенно день просветлел. Небесные тела развалились в стороны. Побывавший на космическом действе народ не расходился, все чего-то ждал, никак не соглашаясь с тем, что и действо чужое и смысл его неясен, а по улицам и бульварам ветер гнал пыль, невесть откуда взявшуюся в ухоженном секторе стеллополиса.

Серебристый, бешено вращающийся пропеллер встретил в комнате вернувшуюся с балкона троицу. Пропеллер замер — стал секирой. С коромыслом секиры на плечах Бруно перешел к приседаниям.

Увидев «воскресшего», вовсю занятого физическими упражнениями, его начальство в кудряшках всплеснуло руками, логик снял оранжевый спектр, а Осис захохотал:

— «Почернел лицом, почернел лицом»… ой, не могу!

Он рухнул в кресло, чуть не перевернулся и от души отсмеялся, глядя то на Кассизи, то на черный спектр, закрывший лицо Бруно. Наконец оборвал себя и подвел итог:

— Итак, затмение закончилось. Корми его, Линка.

Пока Бруно уминал тарелку за тарелкой, девушка сидела рядом и, подперев кулачком румяную щеку, любовалась его аппетитом. Во время «кормления» Боно скучающе слонялся по комнатате и разглядывал на полках многочисленных каменных божков. Самые смешные фигурки он пытался взять в руки и повертеть в пальцах. Ходивший за ним следом бывший полицейский божков незамедлительно отнимал.

— Может, продолжим игру в формулы? — спросил заскучавший логик, на что Осис ответил своим вопросом:

— А ты не устал от своего ума?

— Господи, и почему в присутствии некоторых личностей я так безнадежно глупею? Я пришел к Бруно, хотел с ним поговорить на серьезную тему. Пожалуй, зайдука я в другой раз.

Обиженный и побежденный службой гений стремительно направился к выходу и исчез. За ним вдогонку бросилась Линка.

— Разве можно с ним так грубо? Солдафон!

И, погрозив от двери Осису кулаком, девушка убежала.

— Кажется, Линке повезло — она нашла с кем нянчиться.

С этими словами Осис сел напротив визкапа.

Друзья молчали. Каждый думал о том, как бы надежнее обойти в разговоре интересующую их тему.

— Странный у тебя друг, — кивнул Осис в сторону двери.

— Да. Оранжевый.

— Я не о том. Туповатый гений какой-то. Помнишь, неделю назад ты нас познакомил, и в этот момент тебя к Тэту вызвали? Так я твоему Боно анекдотов двадцать выдал, а он ни разу не улыбнулся.

— Тупость здесь ни при чем — его удивить трудно.

— Бог с ним. Мне бы тебя расшевелить. Не нравится мне твое лицо, этот спектр. Сними его.

Бруно снял спектр.

— Да-а, — протянул Осис, — плохо дело. Послушай, а если тебе перебороть настроение? Попробуй улыбнуться.

Бруно улыбнулся.

— Нет, я не прав. Пожалуй, тебе не надо сейчас улыбаться. А если на скачках сыграть? Как знатоку будущего.

— Мое джагри в кобылках не разбирается.

— Это правда, — с самым простодушным видом согласился Осис и посмотрел на стэлсы. — Мне надо идти, успокой меня. Чем ты собираешься заняться?

— У меня есть задание, и его никто не отменял. Продолжу поиски карнавального севера. Меня Лем-сонг предупреждал: во время поисков не отвлекаться на Фесту, искать Мо. Так и сделаю. Буду работать. Буду как все.

— Давай, давай, — поддержал друга мудрый Осис, находясь уже возле двери, а за нею пробурчал: — Как все? Силенок не хватит.

Как только шаги затихли, Бруно тут же запер дверь. Потом закрыл лицо спектром и ничком рухнул на кровать. Через мгновение он уже летел над залитыми солнечным светом улочками родного полиса, над океанским берегом, над рокочущим прибоем и этим фаносном забылся.