Вечный

Вот и сейчас случилось то же самое. Всеми силами души Камиль противился этому, но снова бросился на Вилейну. Прижав ее к стене, денр закрыл глаза, силясь справиться с происходящим. На короткий миг ему удалось это, и де Кард попятился.

— Остановите меня, — выдохнул он, чувствуя, как нарастает новая волна беспричинного гнева. — Прошу! Остановите… — с глухим рыком денр снова подался к ней.

Замерев, Вилейна закрыла глаза, прижимаясь спиной к стене. Она уже чувствовала горячее дыхание соперника у себя на щеке, но не спешила обороняться. Камиль не нападал. Он боролся. Жительница долин уже поняла, что драка не поможет денру прийти в себя. Каждая ее попытка защититься не приносила ничего, кроме нового приступа ярости. Он должен был решить для себя, кем ему быть. Возможно, ее смерть поможет де Карду сделать нелегкий выбор. Что же, если это так, Вилейна была готова отдать ему свою жизнь.

Услышав осторожные шаги, хладная вскинула ресницы. За спиной Камиля стоял сгорбленный Отверженный. Несводя глаз с денра, он начал медленно растирать сухие покрытые коричнево-черной кожей ладони. Незваный гость уже успел высечь первую магию. Серо-черный дымок начал опутывать кончики его пальцев. Неторопливо разведя руки, Темный вытянул их вперед, точно собиралась обнять кого-то.

— А теперь, — тихо проговорил он, переводя взгляд на Вилейну. — Без резких движений делаем шаг в сторону. Осторожно…

— Уходи, — прошептала Вилейна. — Он покалечит тебя, Кир. Уходи, иначе ты погибнешь. Он справится сам, — настаивала хладная, по каким-то причинам не желая подвергать опасности жизнь Отверженного.

— Я знаю, — кивнул тот, распространяя чары дальше. Дымчатый туман уже дополз до ног Камиля, медленно окутывая денра. — Я только помогу ему. Итак, грациозно и красиво отходим в сторону, моя дорогая.

— Иди, — почти простонал Камиль, упираясь лбом в стену. — Делай, что он говорит, — освободив плечо Вилейны из плена своих пальцев, он позволил ей выполнить указание Отверженного.

Метнувшись в сторону, хладная обернулась. Прижав ладонь к груди, жительница Темных долин устремила на де Карда полный тревоги взгляд. Вилейна выглядела немного испуганной, почти растерянной.

— А сейчас — уходи, — велел Отверженный.

— Нет, — возразила та. — Я не оставлю тебя с ним наедине.

— Иди же, — повторил ояз, продолжая опутывать чарами денра. Несмотря на то, что руки его дрожали от напряжения, Отверженный довольно легко удерживал его. — Ты только раздражаешь его. Уходи, прошу тебя. Позже вернешься и…

В следующий момент Камиль с глухим рыком бросился на собеседника хладной. Воспользовавшись тем, что их отвлек разговор, он без видимых усилий справился с чарами Отверженного. Отпустив сопернику сокрушительный удар, денр оскалился, обнажая длинные иглообразные клыки.

Вилейна снова вмешалась в драку, когда де Кард попытался повторить маневр. Не позволив ему напасть, она использовала последнее, что могло отрезвить Камиля — укусила его. Хладная стремительно бросилась вперед, чтобы оказаться за спиной денра. Заломив ему голову, она сомкнула челюсти как раз на том месте, где все еще оставалась незажившая после зубов этерна рана.

Глухо зарычав, Камиль одной рукой ухватил ее за правое плечо. В следующее мгновение Вилейна была переброшена им через голову так быстро, что не успела опомниться. Денр со всей силы швырнул ее на пол, в результате чего Вилейна оказалась поверженной. Даже несмотря на удивительную способность хладных практически не чувствовать боли, она ощутила как хрустнули кости в спине. Не в силах подняться, подопечная Магнуса застонала. Обожженное чем-то вроде паралича тело отказывалось слушаться. До ужаса напуганная своей беспомощность, Вилейна почувствовала, как на ее шее сжимаются сильные горячие пальцы.

— Кир… — позвала она, ловя полный ярости безжалостный взгляд де Карда, который легко поднял ее с пола, почти что держа на весу. — Кир, он убьет меня.

— Это вряд ли, — послышался хриплый голос, а в следующий момент Камиль ослабил хватку.

Глава 50 Беседы с мертвыми

Тропа, которую выбрал Винсент оказалась сильно сырой, поскольку дождь закончился совсем недавно. Поэтому, когда этерн дошел до первых склепов, край его длинного алого плаща успел выпачкаться в грязи и стать мокрым. Пройдя между ровными рядами надгробных плит и семейных усыпальниц, он оказался в самой старой части Кладбища Заблудших. Здесь давно, точнее — никогда, никого не запечатывали — с тех самых пор, как у небольшого уголка появилась владелица.

Еще со Светлых времен, среди больших камней причудливой формы, что должны были стать очередной тюрьмой новой нарушительнице какой-либо клятвы, покоилась урна с прахом Маливии дель Варгос. Даже у предательниц и мятежниц был свои моральные принципы, которые не позволяли им тревожить незаслуженно наказанную владычицу холмов, оскверняя ее память непотребным соседством. Именно поэтому эта часть кладбища оставалась пустой и малопосещаемой по сей день.

Опустив голову, Винсент остановился перед небольшим курганом из более мелких гладких камней, что представляли собой что-то вроде мемориала. В руках этерн держал нераспустившийся цветок зачарованного красного вьюна.

— Знаешь, а я ведь почти тебя не помню уже, — всегда уверенный и хорошо поставленный голос теперь слегка дрожал. — Точнее, помню, но… — этерн замолчал, переводя дыхание.

В воздухе повисла напряженная тишина.

— … помню то, — продолжил Винсент после недолгой паузы, — что хотел бы забыть. Вся моя жизнь свелась к тому, чтобы избавиться от воспоминаний о костре. Твой крик все еще звенит у меня в ушах. С каждым годом он становится все громче, все отчетливее… Смертным нравится верить, что время лечит, но это не правда. Оно всегда играет против. Сейчас ты особенно нужна мне, потому что меня тревожит то, что происходит. Твое проклятие дало трещину, которая увеличивается все больше, и я не знаю, как ее залатать. Этот Безликий… — этерн осекся, опускаясь на колени, чтобы положить цветок на камни.

Если бы кто-то мог видеть его в эти моменты, то заметил бы в глазах сына Маливии намек на слезы. Взгляд его настолько потускнел, что стал мутным и отрешенным. В эти минуты в нем проглядывало нечто такое, что отличало сына Маливии от вселяющего ужас в смертных обладателя кроваво-красного плаща.

— Я не раз клялся тебе, что уничтожу их всех — всех де Кардов, до последнего, но до сих пор не выполнил своего обещания потому, что боюсь, — это признание могло бы ошарашить кого угодно. — Этот последний… Он не похож на остальных, — продолжал размышлять этерн. — За сотни лет я повидал их столько, что все лица слились в бесконечный поток, но он выбивается из этого ряда. Все чаще меня посещает мысль о том, что не такие уж мы и разные. Он так похож на меня, что берет оторопь. Похож во всем, понимаешь? И мне не с кем об этом поговорить.

Отряхнув сюртук, этерн поправил ворот расстегнутой на две пуговицы черной рубашки и тяжело вздохнул. Опустившись на одно колено, он прижал ладонь к земле. Губы изогнула усмешка разочарования, когда он выпрямился. В который раз он убедился, что его слова летели в пустоту. Ответа не было, когда он пришел сюда впервые, не изменилось ничего и теперь. Мать молчала.

— Мне нужно еще столько сделать, чтобы ты вернулась ко мне, — продолжил Винсент. — Я уже напитал кровью смертные земли, когда уничтожил почти всех, кто там жил. Осталось еще две стороны, чтобы магии было достаточно. К хладным у меня нет сострадания, их не жаль. Матушка, как мне извлечь магию Зачарованных холмов?