Ведьма поневоле

– Какая я нарядная крестьянка. Или горожанка. Древняя женщина. Чем вам моё модное сиреневое платье не угодило?!

Тело, после вчерашних приключений было деревянным и болело в самых неожиданных местах. Особо сильно болели беспощадно изодранная обожжённая нога, левое плечо и шишка на затылке. Катерину слегка мутило, но при этом очень сильно хотелось пить и не очень, но тоже сильно хотелось есть. Ещё бы, сутки без еды. Подойдя к столику и так и не поняв, зачем нужны были угольки в коробочке, она умылась, от души напилась воды из кувшина и села на табуретку с непонятной ленточкой в руке. Что с ней делать? Покрутив нарядную узорчатую ленту, Катя решила, что скорее всего её надо повязать вокруг головы.

– А, хуже уже не будет. Ну, вот, теперь я полностью в образе. Знать бы ещё в образе кого.

Катя не разбиралась в средневековой одежде, но женская интуиция ей подсказывала, что чем более нарядная на тебе ткань, тем ты более знатная особа. Её сарафан, конечно, был украшен красивыми ленточками, но сам по себе никакого узора не имел, красками не блистал, и выглядел довольно буднично. Особенно резко на его фоне выделялись многочисленные золотые украшения Кати. Золотые цепочка с крестиком, серьги, браслет и пять колец. Вообще, ей показалось довольно интересным то, что платье и обувь у неё отобрали, а всё золото оставили.

– Ладно, это типа я богатая крестьянка. Надеюсь, эти сумасшедшие любители старины меня хотя бы коров доить не будут заставлять.

Решив не заправлять странную постель, она просто сложила тонкое шерстяное одеяло квадратиком, положила на него подушку и потянула ручку двери. Вопреки ожиданиям, дверь легко открылась. Не заперто.

– Так меня похитили или нет? Я что-то не пойму. Ох, не нравится мне всё это.

Выйдя из комнаты Катя оказалась в тёмном коридоре с редкими маленькими окошками под потолком с одной стороны и одинаковыми дверями с другой. Видимо, такие же комнаты. Гостиница? Мрачноватая, однако. Местный архитектор не особо парился с вопросом освещения помещений. Пройдя по коридору, она осторожно выглянула за дверь – приличных размеров помещение. Справа была ещё одна дверь в глухой стене, слева два больших окна, прямо – большое окно и дверь, явно на улицу. Выглянув в окно, Катя поняла, что находится на территории довольно большого, огороженного со всех сторон двора. Хотя, даже не огороженного, а окружённого со всех сторон различными зданиями. Из окна удалось рассмотреть только один, очень высокий, под крышу, забор, а впереди виднелась часть высокой церкви, стоящей на трёхметровом каменном фундаменте.

Во дворе своими делами занимались люди. Одна из женщин разжигала огонь под большим котлом, недалеко от которого на дощатом помосте лежал ворох каких-то тряпок, вторая носила воду в ведре, выливая её в этот самый котёл. Молодой босоногий парень выводил лошадь, а такой же босоногий мужик что-то укладывал в телегу. Катя выдохнула, настраиваясь на нужный лад. Внезапно стало страшно. Кто эти люди? Что им нужно? Почему они так живут? Вспомнилась поляна с трупами.

«Не хочу умирать. У меня ещё детей даже нет! Саша, вот почему ты не упал сюда вместе со мной? Хотя… Это хорошо, что мужа здесь нет. Он бы ни за что не позволил ударить меня по голове. Убили бы. Зарезали бы на моих глазах». В голове пронеслось видение. Саша сбивает дружинника с ног, выхватывает его меч и отрубает ему голову, и обе руки, после чего в него летит два десятка стрел. Саша отбивает почти все, только три стрелы вонзаются в его тело, но он не обращает на это внимания, все их срубив, даже ту, что вонзилась в спину. В этот момент на него налетают всадники и топчут-топчут-топчут копытами лошадей, которым он вспарывает животы, но силы тают. В конце концов с коня спешивается Сом и пронзает копьём сердце храбреца. «Не-е-е-е-т!» Мысли о зарезанном муже придали ей храбрости.

– А ещё меньше мне хотелось бы описиться. Чтобы дальше ни произошло, первым делом надо найти туалет.

С этими словами Екатерина Андреевна смело распахнула дверь и, гордо подняв голову и сжав губы, вышла на крыльцо, прожигая окружающих неистовым взглядом.

Увидев Екатерину Андреевну, мужик вместе с мешком свалился с телеги, парень ёкнул, перекрестившись, и попытался спрятаться за лошадь, но та была не дура и сама спряталась за него. Одна из женщин выронила длинную палку, которую зачем-то пихала в огромный котёл, засуетилась, да так и застыла в неудобной позе с ворохом тряпок в руках, которые схватила, видимо, от нервов. Вторая, очень медленно поставила на землю ведро и застыла, прижав к животу руки. Видно было, что она силится что-то сказать, но пока не получалось.

На них, развернув плечи, с метровой высоты крыльца смотрела прямая словно струна Екатерина Андреевна, увешанная сияющим на солнце золотом с драгоценными камнями, с белым словно саван лицом, без единой кровинки, и горящими ярким голубым огнём холодными глазами. С видом до такой степени властным и гордым, что сама княгиня удавилась бы от зависти на месте. Королева нежити собственной персоной! Всем разрешено обгадиться.

Сильно нервничая, от чего и побелела словно простыня, Катя, чтобы не упасть, медленно протянула руку и взялась за деревянные перила. Рукой, каждый палец которой был увенчан ярко-красными накладными ногтями, длиной сантиметра в три.

Дико визжа, женщина с тряпками бросилась в сторону церкви, парень с лошадью ретировались обратно в конюшню, мужик присел за телегой, не зная, что ему делать, а вторая женщина просто закрыла лицо руками опустившись на землю и заплакала.

«Совсем больные?»

В этот момент дверь в здании напротив открылась и во двор вышел статный мужчина в рясе. Ну а раз в рясе, значит, священник.

– Екатерина Андреевна, доброе утро! Как отдохнули, как спалось, хорошо ли?

Ситуация с падающими, визжащими и плачущими людьми окончательно добила психику Кати и организм отреагировал стрессом. В результате чего, посетить уборную захотелось просто невыносимо сильно. Напрягая все напрягаемые мышцы своего избитого тела и не следя уже ни за мимикой, ни за чем-либо вообще, Катя, произнеся «спасибо, хорошо», прозвучавшее словно из могилы, направилась к священнику.

Тот было хотел представиться, но замешкался и передумал. Словно плывущая по воздуху, девушка была совсем не велика ростом, очень бледна, но приближалась с видом чрезвычайно властным и гордым, смотря своим ярко-голубым взглядом прямо в его глаза.

На самом деле, ей очень не нравилась идея обращаться к мужчине, но другого выхода не было. Не обращаться же к этой сидящей на земле зарёванной дурочке. Да и вообще, священник, это как врач, ну или евнух, чего перед ним естественные вещи скрывать. Подойдя к нему, она привстала на носочки. Священник, сообразив, что ему что-то хотят сказать, наклонился.

– Мне надо в туалет. – прошептала Катя.

От этих слов ему захотелось ударить себя по лбу. Ну конечно! Вместо того, чтобы приглядывать за гостьей, как было сказано, Настя, наслушавшись страшилок про ведьму из леса, крутилась во дворе. Ну а увидев Екатерину Андреевну просто испугалась. «Да я и сам хорош! Говорил мне отец Феодосий, меньше сплетен слушать».

– Конечно. Вон за тем забором. В калиточку войдёшь, Екатерина Андреевна, и всё увидишь.

– Спасибо.

Проводив «плывущую» Катю взглядом, которая на самом деле просто не могла уже нормально идти и семенила как могла, священник обрушился на присутствующих.

– Ну и что вы здесь устроили? Настя, а ну вставай, ты чего на земле сидишь, тебе что сказано было? А ты?

– Дюже страшная она, эта ваша Екатерина Андреевна. Ни кровинки в лице. Я свечку тушить пошла, как когти эти увидала, думала всё уже, не выйду оттуда. Ноги подкосились, идти не могу…

– Прекрати уже выдумывать! В лесу она, в холодном и сыром бродила, в исподнем одном, от разбойников сбежала, не слыхала разве? Замёрзла очень, простудила себе всё тело, а потом её ещё и по голове этот остолоп ударил. Тебя кистенем по голове били?

– Нет. Господь миловал.

– Вот она и ходит пришибленная да бледная. Пожалеть человека надо, а ты её ещё больше только пугаешь!

– Я?!

– Ну а кто, я что ли? Быстро встала! – он взял ведро и плеснул из него в лицо Насте. – Одна орёт на всю крепость, другая по земле валяется. На вот, умойся и приведи себя в порядок.

Он обернулся к мужику за телегой.

– Агап, ты-то чего? У самого две дочки! Головы только ни одной. От бабы за телегой спрятался.

– Да я чего. Колесо вот, посмотреть, нормально ли всё.