Ведьма.
Шрифт:
– Ну уж нет! Ты нам будешь только мешать! – не оценили моего порыва мои женщины и отправили меня на кухню, разогревать ужин.
Я разложил ужин по тарелкам и по очереди разогрел в микроволновой печи. Что происходило в этом время в столовой, я видел только мельком, в отражении зеркала. Олеся раскладывала карты на стол и что-то шептала себе под нос, а Есения тянула какие-то невидимые нити, будто распутывая клубок.
Когда ужин был готов, девочки позвали меня к себе, и стали помогать накрывать на стол.
– Ну что, нашли вы, где запутались эти самые нити Евгении Ивановны? – спросил я, когда мы поели.
– Еще бы! – немного
Олеся засмеялась:
– Кровные узы вообще очень большой источник силы! Не даром, в сложных ситуациях мы всегда собираемся вместе с мамой и бабушкой…
– Так что же все-таки произошло с этим завучем? – продолжил допытываться я.
– Ну на тот момент она не была еще никаким завучем… Так, молодая, строптивая девушка-студентка, – начала рассказывать моя жена.
Оказалось, что в юные годы Евгения Ивановна пользовалась большим успехом у мужчин, но никак не могла выбрать достойного. Все ее романы были мимолетными, мужчины в большинстве своем не очень достойными. Она с легкостью влюблялась и с легкостью бросала мужчин, оставляя после себя осколки от разбитых сердец.
– И вот в один прекрасный момент она познакомилась с очень милым и добрым парнем. Он был умным и хорошим, и искренне, от всего сердца, ее полюбил. Евгений Ивановна сначала, вроде бы, ответила ему взаимностью, но потом стала уставать от его внимания, безотказности и влюбленности. И решила, по привычке, разорвать эти отношения через свое хамское поведение. А парень все терпел и прощал ей… В общем, не хотел разрывать отношения. Тогда Евгения Ивановна его бросила напрямую. И было у нее тяжело на сердце, и понимала она, что скорее всего, совершает ошибку, но…
– А жених был непростой! – перебила Олесю дочка, было заметно, что ей не терпелось перейти к сути вопроса.
– Чернокнижник? – сразу насторожился я.
– Нет, ты что, – отмахнулась Олеся, – парень был слишком добрым и хорошим для такого… Но был он, не ведьмаком, нет, но ведьмовским правнуком.
– А что у них тоже есть какие-то силы?
– Да не то, чтобы… Как ты знаешь, ведьмовская сила передается, преимущественно, по женской линии, за редкими исключениями. Но той ведьме не повезло, у нее рождались одни сыновья, да и все бесталанные, и у сыновей сыновья. Вроде бы, и оборвался род… Но правнук, видимо, был слишком хорошим парнем, и боги наделили его некоторыми способностями.
– Он надел на нее этот «венец безбрачия»? – предположил я.
– Не совсем. Он просто переместил свою боль, которую ему причинила Евгения Ивановна, обратно на нее. А она была девушкой хоть и легкомысленной, но чувствительной, и боль эту возвращенную стала ощущать, как вину свою перед женихом. И ничего не придумала лучше, как вину эту себе венцом на голову надеть… Не специально, конечно, но она ведь простой человек. Откуда ей знать, как нужно? – мои девочки понимающе переглянулись.
– И что же? Вы сняли с нее этот «венец»?
Олеся утвердительно кивнула:
– Есения сняла! Она все больше и больше набирает силы… Она намного талантливее нас всех!
Моя дочка покраснела, засмущалась от похвалы и убежала в свою комнату.
– Ох, – вздохнул я. – Почему-то меня это совсем не радует…
Олеся сочувственно приобняла меня за плечи, мне стало немного легче на душе. В конце концов, что поделаешь? У всех на Земле свои испытания. Мне вот досталось такое – постоянно
беспокоиться о своих одаренных и талантливых девочках…В этот момент зазвонил телефон Олеси, на другом конце телефона послышался встревоженный женский голос.
– Вы – потомственная ведьма Олеся?
– Да, слушаю Вас…
– Мне очень нужна Ваша помощь! – почти кричала девушка.
– Что у Вас случилось? – спросила Олеся.
– Кажется, – звонившая девушка замялась. – Кажется, я тоже… Ведьма…
– Что заставило Вас так думать? – недоуменно посмотрела на меня Олеся.
– Кажется… Кажется, я превратила Виталика в жабу…
«Ну, вот, началось!» – уже привычно вздохнул я и чмокнул в щеку свою побледневшую жену.
Когда на следующий день я вернулся с работы домой, у нас в столовой сидела молодая, рыжеволосая женщина с шапкой кудрявых волос на голове, и пила кофе.
Олеся улыбнулась мне и представила женщину:
– Знакомься, Владик, это Катерина, она звонила нам вчера.
– А, потенциальная ведьма? – пожал руку Катерине я. – Очень приятно познакомиться…
– Очень приятно! Ну, Олеся, я, наверное, уже пойду…
– Да-да, все помнишь, что надо сделать?
Женщина кивнула:
– Конечно, завтра буду у тебя с Виталиком…
Олеся провела Катерину и стала накрывать на стол. Из своей комнату высунулась мордочка Есении:
– Привет, пап! Ну что, мама, она таки ведьма?
– Ох, не знаю, – вздохнула моя жена. – Очень запутанная история.
Когда мы поужинали, Олеся принялась рассказывать нам историю своей новой подопечной.
Кто ее биологические родители, Катя не знала. В младенческом возрасте ее подбросили под двери местного детдома, а года в три ее уже удочерила молодая пара: учительница русского языка и водитель-дальнобойщик. Странности за собой Катерина стала замечать еще в детстве. Ей никогда не нравилось играть с другими детьми, их игры всегда казались ей глупыми и неинтересными. Гораздо веселее было наблюдать за окружающей природой, животные, птица и даже насекомые отвечали ей взаимностью, а иногда Кате казалось, что они ее понимают намного лучше окружающих людей.
И в детском саду, и в школе дети сторонились нелюдимой рыжеволосой девчонки. Но как ни странно, всегда и во всем ее слушались.
– Понимаете, с ними было совсем неинтересно – я понимала, что спокойно могу управлять любым из них! – поясняла Катя моей жене.
– А что же родители? – спрашивала Олеся. – Неужели им не казалось странным, что у тебя совсем нет друзей?
– Да папы никогда не было дома, а мама… Я не доставляла никаких проблем, отлично училась. Мама всегда сидела в своих тетрадках, и не видела ничего подозрительного в моей замкнутости. Да я и сама не видела, что там…
Проблемы начались позже – уже в подростковом возрасте.
– Гормональный всплеск, понимаешь? – объясняла мне Олеся. – Для каждой ведьмы это очень сложный период. Твои силы растут в геометрической прогрессии, а осознание их и способность контролировать значительно отстают…
Екатерина стала замечать, что любой из одноклассников, кто причинит ей вред или неудобство, хотя бы моральное, несет за это наказание. Иногда они спотыкались и падали, бросив на нее косой взгляд, иногда заболевали, если пытались распустить про Катю какие-то злые слухи. Одноклассники тоже замечали эту тенденцию, и стали сторониться Екатерины еще больше.