Ведьма

– Ну да. Терпеть ее не могу! Задается - тушите свет!

– Но пишет отлично.

– Плевать, как она пишет, - дернула плечиком Майя.
– Не люблю, когда на меня смотрят свысока.

Алена не знала, была ли тут игра слов, Майка могла иметь ввиду всем известную манеру Касьяновой себя держать, холодноватую и как будто отчужденную, которую многие находили высокомерной. Однако для Майки проблема могла оказаться не в манере, или не только в ней, а еще и в росте: маленькая Майка не выносила высоких женщин, а Касьянова была высокой. Алена не в счет: она была своим, прирученным гигантом, домашним мамонтом с уздечкой, который по своему врожденному добродушию покладисто подставлял спину норовистой Дюймовочке.

– А вот, позади Касьяновой, видишь?
– решила не вдаваться в тему Алена.
– Это ее бой-френд... Между прочим, Димка Усачев его в передачу к нам заманил.

– Ну, ты скажешь!
– фыркнула Майка.
– Какой же он "бой"? Ему крепко за сорок!

– Не придирайся. Пусть будет любовник. Или как тебе больше нравится: хахаль? Сожитель?

– Да никак он мне не нравится!

– А по-моему, вполне ничего... Он частный детектив, знаешь? Кисанов Алексей звать.

– Слыхала, слыхала... На киску не похож.

– Причем тут?
– удивилась Алена.

– Ну, фамилия, - Кисанов.

Алена озадаченно посмотрела на Майю.

– Да нет, я шучу, фамилия тут не при чем. Просто, чтоб такую стерву терпеть, надо быть ручной киской. А он не похож. Интересно, как он ее выносит?

– Ага...
– пробормотала Алена, - понимаю... Ты ей свои статьи показывала? И она их зарубила?

– Вот еще, - дернулась всем телом Майя, - Маркуша все устроил, я ни у кого ничего не просила. Просто пришел и сказал: будешь писать для начала вот для этого еженедельника, - Майя ткнула пальчиком в журнальчики.
– И все.

Алена не стала вдаваться в подробности. Самолюбия у рисованной принцессы было предостаточно. Майкиному замужеству, безбедному, беспечному и бездетному (разве могут быть дети у Питера Пена или Дюймовочки? Нет, леденец на палочке приватизирован Майкой пожизненно, и по наследству не передается!), завидовало пол-Москвы, но Алена знала, что сама Майка комплексует, видя, что бывшие сокурсницы успешно делают карьеру.

– На самом деле эти статьи - это так, ерунда, для отвода глаз, небрежно произнесла Майя.

– Что ты имеешь ввиду?

– У меня есть кое-что посущественней... Кое-что, что произведет ба-а-альшой переполох. И очень скоро!

– Где произведет переполох?
– не понимала Алена.

– Там, - Майя подняла глаза к потолку.

– Ты о чем, Майка?

– Я пока не могу тебе сказать.
– Майя приняла важный и таинственный вид.
– Но скоро у меня будут такие материалы... Закачаешься! Разоблачительные. В высшей степени!

– Ой, ты меня заинтриговала!
– произнесла Алена, только чтобы польстить подружке. Она не очень-то верила Майке.
– И кого разоблачать будем?

– Мафию, - серьезно ответила Майя.
– И коррупцию на самом верху.

– Коррупцию - в чем?

– Нелегальный бизнес. Проституция и наркотики.

– Ну ты даешь! Откуда же у тебя такие материалы?

– Да так... Секрет. Я кое-что случайно узнала, подумала, навела справки и поняла, что напала на золотую жилу. Удалось уломать кое-кого, мне обещали достать документы, видеозаписи... В общем, это будет бомба.

– А Марк тебе твои материалы поможет напечатать?
– выдвинула предположение Алена.

– Ты что?! Он ничего не знает! Иначе он бы меня уже давно дома запер и охрану приставил! Нет, Марику и знать не надо. Да и никакая помощь мне не нужна! Когда моя "бомба" будет готова - все средства массовой информации сами встанут в очередь с протянутой рукой, вот посмотришь! Но пока я не хочу ничего рассказывать. Чтоб не сглазить.

– Ну, раз не хочешь, так не надо, - согласилась Алена, гадая, что по разумению вечного ребенка может называться "бомбой".

– Зачем этот детектив Усачу занадобился?
– вдруг вернулась к оставленной теме Майя.

– Хочет стравить частников с милицией.

– Бог в помощь. Вернее, дьявол. А я могу на запись придти?

– Он в прямом эфире будет. Ты же знаешь, у Усачева в передаче всегда есть "живые" пятнадцать-двадцать минут для тех гостей, на которых он делает особую ставку. Если ему удастся детектива расколоть, так сразу в эфир пойдет. А при записи, ты же понимаешь, начнет гость права качать: вырежьте эти слова, вырежьте те...

– И чего Касьянова в нем нашла, в этом детективе, интересно? Презрительно прищурилась Майя.

– Оно тебе не до фени?

– И он согласился?

– Как видишь.

– Я бы на его месте не пошла к Усачу. Он своих гостей уделывает, как котят!

– Тем не менее, людям приглашение в передачу льстит. Как любит говорить Усачев: "Вам трудно себе представить, как далеко может завести человеческое тщеславие!" И, как видишь, он прав: на передачу ломятся желающие явить миру "автопортрет", а зрителя присасывает к экранам.

– Циник он, твой Усачев. Ему надо было назвать свою передачу не "Автопортреты", - а "Ню"*!

– Или - "Автоню"!
– засмеялась Алена.
– Гости-то сами раздеваются!

– Ага, после такого промыва мозгов, который Усач устраивает, и не то сделаешь! Впрочем, если этот дефектив Касьянову ухитряется выносить, так ему и Усачев не страшен.

– Сдалась тебе Касьянова!

– Думаешь, Усачов его расколет? Этот детектив, - он же сам бывший мент, своих не продаст!

– Обычно у Димки сбоев не бывает, ты же знаешь. "Вам трудно себе представить, как далеко может завести человеческое тщеславие..."

– Ты с ним разговаривала?

– С Кисановым? Да.

– И как он тебе?

– Не так прост, как кажется. Сдержан в манерах, смотрит мягко, но чувствуется определенная жесткость в характере... Думаю, мужик порядочный, но не слюнтяй. Такой, знаешь, тип, с принципами...

– Милицанер, одним словом, - подытожила Майя.
– Хоть и бывший. Пусть Усачев меня в передачу пригласит: если у милицанера окажется тщеславия недостаточно, то перед красивой женщиной он наверняка дрогнет!