Ведьмин рыцарь

– Вот так-то!
– победоносно усмехнулась девушка.
– И ничего я за это не плачу! Больше слушай этих монахов! Никому я не продавала ни тела, ни души. Единственное, чего требует от тебя Хаос - быть собой, то есть делать то, чего тебе и так больше всего хочется. А уж тех, кто ему понравится, он одаривает силой просто за то, что они такие, а не иные. Впрочем, что я тебе все это объясняю? Ты ведь с Драконьих островов, а все жители Драконьих островов - любимые творения Хаоса!

– Однако мои способности уступают вашим, - произнес Джарвис еще более осторожно.
– Я бы мог вот так зачерпнуть воды из реки, но переменить драный мешок на роскошный наряд одной лишь силой мысли...
– конец его фразы утонул в смехе Ломенархик.

– Роскошный наряд?
– еле выговорила она.
– Вы родились на Драконьих островах, мой рыцарь, и называете роскошью наши лаумарские тряпки? Да это всего лишь та малость, которая нужна, чтобы не стыдно было высунуться наружу!

На это Джарвис даже не знал, что ответить. Меж тем Ломенархик опустилась на колени и взяла в ладони мятую кружку, из которой принц только что допил сливянку.

– Вы говорите, мои способности превосходят ваши, хоть вы и с Драконьих островов? Что ж, значит, вы чем-то не нравитесь Повелителю Хаоса, - она снова сощурилась, как кошка.
– Всего лишь быть собой, жить, как хочешь, и делать, что можешь... Вот только одни творят чудеса, а другие придумывают правила и запреты, ибо ничего другого сотворить не могут! Мелкие людишки всегда завидуют тем, кто способен на большее, чем они с их мелочными желаниями. Потому и отдают столь охотно власть над собой разным дубоголовым монахам. Они им понятнее и роднее, чем чудотворец, наделенный умом и искусством, - с этими словами ведьма разжала ладони. Вместо оловянной кружки в них сверкал серебряный бокал, украшенный тончайшей филигранью.

– Вообще-то я предпочитаю пить из тонкого стекла, бросила она, наливая себе из бурдюка.
– Но здесь, на корабле, его так легко разбить... М-м-м... восхитительно! Честное слово, когда пьешь такое вино, то прощаешь родной стране даже святошу архиепископа с его постной рожей...

– Кстати, об архиепископе, - прервал Джарвис самоупоенный монолог Ломенархик.
– Если вы так сильны, то как же позволили монахам втащить себя на эшафот?

Ведьма скривилась.

– Сила архиепископа тоже велика. Но Лаумар - земля Порядка. Его силу она усиливает, мою же гасит. К тому же меня застали врасплох... Последние два года я жила в Алмьяре, там мне даже дышать было легче. Но узнав о смерти батюшки, вернулась проводить его в последний путь. В конце концов, разве я хотела так уж много? Мне нужны были только батюшкины деньги, а дом, сады и давильня для слив - законная доля моего брата. Разве наследство не должно делиться поровну между обоими детьми? Но... но был один молодой человек, которого я любила, еще живя в Лаумаре... за эти два года он ушел в монахи. И там из него вытравили даже память о нашей любви, - Джарвису показалось, что Ломенархик всхлипнула.
– И он выдал меня Святому Дознанию. Скажите, мой рыцарь, разве могла я ожидать такого предательства от того, кто познал мое тело не раз и не два? А ведь когда-то я даже хотела поделиться с ним своей силой...

Джарвис почувствовал, что ему становится жалко девушку. Взбалмошное, капризное и обворожительное создание, виновное, по большому счету, лишь в том, что родилось не в той стране...

– Не переживай, - он обнял ее за плечи, сам не заметив, как перешел на "ты". Ведьма немедленно уткнулась головой в грудь принцу, и тот не удержался от того, чтобы погладить чудные густые волосы.
– Шайр-дэ с архиепископом давно позади, а мы плывем в твой любимый Алмьяр. И доплывем, если только на мель не сядем.

– А если даже и сядем, - вскинулась Ломенархик, - моей магии хватит, чтобы стащить оттуда корабль. Да и вообще, я же еще не отблагодарила вас за свое спасение, мой рыцарь!

– О какой благодарности может идти речь, если ты сама взяла мой меч под контроль?
– удивился Джарвис.
– Все равно, что кошке, удирающей от пса, благодарить дерево за то, что оказалось на ее пути!

– Не все так просто, - сверкнула глазами Ломенархик.
– Вы не переставали думать, и меч пользовался тем, что читал у вас в сознании... а через него отчасти и я. Сама бы я ни за что не догадалась, что можно уйти через боковой придел, - она бросила в рот последний ломтик, оставшийся от куска медвежатины.
– Ох ты, да это еще вкуснее вина! Вот зачем монахам такая вкуснота, если им положено смирять плоть? Пусть запивают водой ячневую кашу, а это и без них найдется, кому съесть!

– Хочешь, принесу еще?
– привстал Джарвис, но Ломенархик силой усадила его обратно на скамью.

– Я сама принесу, мой рыцарь, дайте только чем отрезать, она снова обольстительно потянулась, выставляя грудь.
– Вчера вы послужили мне - позвольте сегодня мне послужить вам!

Подхватив нож, она исчезла в трюме баржи. Джарвис повертел в руках кубок с филигранью и усмехнулся. Похоже, не все в этой истории было так плохо, как показалось ему вначале...

Ломенархик не было довольно долго, и принц снова принялся разглядывать окружающие пейзажи. Мало-помалу распаханные земли начали исчезать, местность приобрела вид безлюдный и диковатый. С правой стороны подступили каменистые увалы, на которых тут и там серели выходы гранита. Река несколько сузилась, ход баржи ускорился - сейчас ее несло по самой стремнине. Впрочем, глубина была приличная, и никакой опасности не ожидалось. Солнце медленно ползло на запад, свет его словно сгустился и приобрел явственный золотой оттенок.

– Простите за задержку, мой рыцарь...

Джарвис повернулся к ведьме - и остолбенел. В глаза ему плеснуло синим, черным и серебряным, да так, что он не сразу начал различать детали. Держа в руках серебряный поднос искусной работы с двумя рядами аккуратно нарезанных ломтей мяса, перед ним стояла... стояла...

На ней было платье из темно-синего переливающегося бархата, сплошь затканное тончайшим серебряным - нет, скорее даже алмазным узором. Тонкие ломаные искрящиеся линии вызывали в памяти изморозь на зимнем окне и первые звезды на вечереющем небе. Платье плотно облегало стройную фигуру до самых бедер руки, грудь, талию, - а от бедер стекало вниз неширокими складками, и в длинных боковых разрезах мелькал серебристобелый шелк нижней юбки. Низкий вырез приоткрывал грудь, но, будучи оторочен пышным мехом черно-серебристой лисы, все равно не позволял разглядеть ничего существенного. Такая же меховая оторочка была и на манжетах, а талию перехватывал тонкий витой серебряный пояс со свисающими кистями.

Украшений на этом видении снов почти не имелось, да они и не нужны были к такому великолепию. Лишь тонкая темно-синяя, в тон платью, бархотка на шее оттеняла сияющую белизну кожи. Гриву пышных черных волос, которые девушка не потрудилась собрать в прическу, охватывало через лоб нечто вроде тонкой алмазной нити. От нее к переносице спускалась большая сверкающая капля ярко-синего сапфира, и цвет его точь-в-точь повторялся на длинных блестящих ногтях красавицы.

Словом, выглядела она так, как удается далеко не любой вайлэзской аристократке в день торжественного приема при дворе, и уж вовсе не как смертница, попавшая на убогое плавучее корыто прямо с костра Святого Дознания. С непередаваемой грацией Ломенархик склонилась перед Джарвисом, опуская на скамью поднос с угощением.

– Нравится вам такое платье, мой рыцарь?
– выговорила она негромко, с какой-то преувеличенной кротостью.
– Еще раз прошу простить меня... но вы сказали "роскошный наряд"... и мне захотелось показать вам, что такое настоящая роскошь в моем понимании.

– Невероятно!
– едва выговорил Джарвис.
– Как это тебе удается?

– Хотите, мой рыцарь, я замолвлю за вас словечко Повелителю Хаоса? Тогда это будет удаваться и вам, - улыбнулась ведьма, присаживаясь на скамью рядом с принцем.
– Думаю, что он будет благодарен за мое спасение и не откажется увеличить вашу силу до подобающего уровня.

– Даже так?
– Джарвис очень заинтересовался.
– А кто он такой, ваш Повелитель Хаоса, и где с ним можно встретиться?

Ломенархик игриво прижала к его губам палец с сапфировым ногтем.

– Всему свое время, мой рыцарь. Придет срок, и вы встретитесь. Но сегодняшний вечер - только для нас двоих! Мне так хотелось сделать для вас хоть что-нибудь... Увы, моя сила тоже не безгранична - я могла бы превратить это мясо в полсотни изысканных кушаний, но опустившись с языка в желудок, они снова стали бы тем же мясом, а это совсем не полезно. А впрочем, разве эти оленина с медвежатиной не хороши сами по себе? Да еще под прекрасное вино моей родины...
– она как бы невзначай склонила голову на плечо Джарвиса.

– Спасибо, Ломенархик, - от аромата ее духов у принца закружилась голова. Словно во сне, он осторожно взял в ладони темноволосую головку и коснулся своими губами ярких пухлых губ девушки. Та ответила на поцелуй с лихорадочной готовностью, словно после трехдневного перехода по пустыне припала к роднику со свежей водой.

– Ломенна, - выдохнула она, с трудом отрываясь от губ Джарвиса.
– Для тебя просто Ломенна, мой прекрасный рыцарь.

– Прекрасный?
– слегка удивился Джарвис.
– Я думал, что девушке из Лаумара мой облик должен казаться почти уродливым...