Ведьмон

– Что, вы! Тут давно никого не хоронят. Кладбище это уж очень старое. Если только к близким родственникам подхоранивают, да и то всё реже. Сам ума не приложу, откуда эта яма взялась. Бывает, конечно, по весне, что могилы подмывает. Но не так же. Тут метра полтора, а то и все два будет.

– Да, да. Действительно очень странно, – согласился лейтенант и, поблагодарив свидетеля, крикнул кому-то из группы. – Иксанов! Прими человека и запротоколируй показания.

Сам же в это время он осторожно приблизился к краю странного захоронения и посветил мощным фонарём вниз.

– Так! Не понял. Что это там? – удивился он, обращаясь как бы ко всем сразу.

Лейтенанта мгновенно обступили коллеги, устремив свои взгляды на дно могилы.

– Где? – послышался из темноты чей-то вопрос.

– Да, вот же! Вон. Что-то каменное, похоже, торчит, – пояснил милиционер и, передав фонарь стоявшему рядом сержанту, лихо соскочил вниз.

Ботинки тут же чвакнули в земляной жиже, и лейтенант едва устоял на ногах, теряя равновесие.

– Ну-ка! – скомандовал он. – Достань-ка мне лопатку из машины и посвети сюда фонарём!

Как только лейтенанту передали короткую сапёрную лопатку, он начал энергично раскапывать днище могилы, то и дело, с лязганьем натыкаясь на что-то каменное.

Вскоре оказалось, что предметом, укрытым в земле на дне могилы, оказался очень необычный гранитный памятник. Его верхняя часть не венчалась как обычно крестом, а имела форму наклонной прямоугольной площадки, напоминавшей собой классическую кафедру.

– Ну, что? Думаю, всё понятно. Вот откуда у него травма затылка появилась. Ну-ка! Скиньте-ка мне сюда фонарь! – крикнул лейтенант и начал рукой стирать грязь, на проступающих на камне буквах. – Не пойму, что тут написано.

– Возможно это латынь, или старославянский. На этом месте обычно молитвы писали, – попытался разъяснить отец Василий. – Вы не сверху, а сбоку! Сбоку надпись поищите. Сбоку!

Молодой сотрудник ещё несколько раз копнул сначала с одного бока каменной глыбы, а затем с другого.

– Нет. Ничего не видно. Хотя, скорее, это на рисунки какие-то похоже, – сообщил он.

– Значит надпись на обратной стороне, – предположил дьякон.

– На обратной, говорите? – подхватил тут же лейтенант. – А, ну! Тащи трос и подгоняй задом машину! Сейчас узнаем, что это на самом деле, – с нескрываемым азартом, снова скомандовал он своим подчинённым.

Вскоре, выплёвывая из-под колёс брызги растревоженной земли, служебный УАЗ с надрывом медленно потянул, и наконец, вытащил на поверхность обелиск в виде гранитного аналоя, точно такого же, какой обычно находится перед алтарём в православной церкви. Отец Василий, разумеется, первым с нескрываемым интересом подбежал к памятнику, пытаясь отыскать надпись, хранящую информацию о его владельце.

– Свет! Пожалуйста! Ещё света! Вот сюда, если можно, – попросил он милиционеров, и склонился над памятником, расчищая голыми руками обнаруженную надпись.

Спустя несколько минут, священник, словно по слогам прочитал вслух: «Здесь покоится, служивший 34 года престолу Божию, Креста Воздвиженской церкви, протоиерей Александр Иванов Агринский, упокоившийся 23 сентября 1849 года 54 лет от роду».

В воздухе повисла поистине гробовая тишина.

– Не может этого быть! – заговорил первым, изумлённый дьякон. – Мы знаем все могилы священников, захороненных на этом кладбище. И уж тем более, служивших в нашем храме. А тут.… Хотя постойте, постойте. Какой там год? Кажется, 1849? – и, он снова нагнулся, чтобы уточнить дату. – Да. Именно так. Припоминаю. В книгах, кажется, не хватает нескольких страниц. А вдруг это как раз …, – не закончив начатой фразы, и не давая больше никаких объяснений, диакон быстрыми широкими шагами почти побежал в сторону церкви.

Ропот удивления среди собравшихся, оборвал неожиданный вопрос молодого лейтенанта.

– Та-ак, – протянул он, размышляя вслух. – Хорошо. Памятник мы нашли. Старинный. Мало того, загадочный, как оказалось. Это любопытно. А где сам захороненный? Памятник есть, а останков нет? Как так?

Его неожиданное открытие прервал свет мощных фар, и шорох покрышек приближающегося автомобиля. Из подъехавшей по главной аллее кладбища служебной «Волги» серого цвета, вышел человек в форме подполковника милиции и с места громко обратился к присутствующим: «Что здесь происходит? Кто старший в оперативной группе? Ко мне, быстро!»

– Лейтенант Сабиров, товарищ подполковник! – выскочил с докладом молодой офицер, и вытянулся перед начальством.

– Сабиров? Из новеньких? – поинтересовался подполковник, с любопытством разглядывая перепачканного землёй сотрудника.

– Так точно! После юрфака университета, – браво отрапортовал лейтенант.

– Юрфак, юрфак, – дважды повторил полковник, о чём-то размышляя на ходу. – Юрфак, говоришь? Это хорошо, что юрфак. А ну, пойдём! – и он жестом пригласил лейтенанта отойти в сторону от машины.

Там он попросил подробно доложить ему о деталях происшествия, и внимательно выслушал устный доклад.

– Да-а-а.., – покачал головой подполковник. – Нехорошее дельце! Очень нехорошее! – повторил он, продолжая обдумывать ситуацию. – А вы что думаете по этому поводу, лейтенант?

– Думаю, что не стоит спешить с выводами, товарищ подполковник! – не задумываясь выпалил в ответ молодой сотрудник. – Слишком много вопросов и, я бы даже сказал мистики, в определённом смысле. Соберём улики, проанализируем и тогда возможно выйдем на какую-то определённую версию. А, пока…

– А пока, – тут же подхватил его соображения подполковник. – Держим рот на замке!

– Так точно! Я всё понимаю. У меня муха не пролетит в сторону газетчиков. Мы с журфаком бок о бок пять лет прожили. Я их повадки хорошо знаю! – усмехнулся лейтенант, явно желая прибавить себе авторитета.

Подполковник молча заглянул Сабирову в глаза, словно пытался до смотреться до самого потаённого уголка его души, а затем закрыв своей широкой спиной

от остальных, почти на ухо произнёс.

– Значит так, лейтенант. Вижу, парень ты не глупый. Это хорошо. Мне умные люди, ой как нужны! Дураков вокруг пруд пруди, а вот ум – это особый дар. Ко мне в следственный отдел пойдёшь?

– В следственный? – немного растеряно переспросил вчерашний студент, но ответить не успел. Не дожидаясь его согласия, за него всё решил сам подполковник.

– Кто я знаешь, надеюсь. С завтрашнего дня будешь под моим личным руководством работать. Посмотрим, что из тебя получится. Карьера твоя теперь целиком зависит от меня. Намотай это себе на ус. Понял? Дело это я к себе забираю, но работать над ним будешь по-прежнему ты. Обо всех обстоятельствах докладывать будешь лично мне. Только мне! Ты это хорошо усёк? Начальника твоего о переводе я сам предупрежу. И не дай бог, если хоть что-то просочится в прессу. Не дай бог! – и подполковник осмотрелся по сторонам, словно желая убедиться, что их сейчас действительно никто не слышит. – Раз уж ты попал на это дело, то тебе его и …, – однако он не договорил, а вместо этого ещё раз внимательно посмотрел будущему следователю в глаза. – Завтра с утра сразу ко мне. Там всё обсудим. А пока сворачивай свои раскопки. Это уже не наше дело. Пусть тут «истфак» твоего университета занимается, – и он по-отечески похлопал лейтенанта по плечу.