Ведун

– Сивер, а откуда у жрецов деньги?

– Отовсюду. Подарки заморских правителей, датчан, свеонов, венедов и князей с Днепра и Новгорода, когда они еще за веру отцов держались. Дань с подвластных земель, которые раньше были под рукой ранов. Ну и, само собой, налог на варягов.

– Что это за налог такой?

– А ты не знаешь?

– Нет.

– Каждый экипаж, вернувшись из похода, обязан треть своей добычи отдать храму Святовида.

– А не жирно будет?

Воин Триглава резко обернулся и смерил меня жестким взглядом, в котором была угроза, настолько явственная, что моя ладонь автоматически упала на рукоять Змиулана. Однако Сивер быстро успокоился и потребовал:

– Никогда так больше не говори.

– Хорошо, - спорить я не стал.
– Но ты объясни мне, почему храм берет такие богатства, а то получается, что жрецы ведут себя точно так же как и христианские проповедники, которые хапают все, до чего только могут дотянуться.

– Волхвам богатства не нужны, а то, что они получают, это дары богам, которые трогать нельзя, и средства на весь народ ранов. Когда людям трудно, князь, бояре и наиболее уважаемые люди идут в храм, и никогда не было такого, чтобы жрецы не отдали золото и серебро, которое получили от варягов. Надо откупиться от врагов или вернуть на родину пленных воинов? Волхвы помогут. Надо закупить хлеб для голодающих? Они дадут. Надо соседям помочь? Выручат. Вот для чего Святовидова казна.

– Теперь понятно. Но не ясно, почему часть казны хранится в Копорице.

– Там кругом болота и подходов мало, а окрестности усеяны ловушками. И если у нас все сложится, как ты говоришь, и Руян падет, то захватчики получат только жалкие крохи от великого богатства волхвов, которое они собирали сотни лет. Все либо утонет в болоте, либо по тайным тропам будет переправлено в тихую укромную гавань и отправлено в безопасное место. Уяснил?

– Да.

Возок въехал в распахнутые ворота Арконы и остановился. Здесь мы его покинули. И после обязательных вопросов стражи, которую интересовало, кто мы и откуда, получив кожаные бирки-пропуска, Сивер и я вошли в город. Куда нам идти витязь знал, естественно, на очередной постоялый двор. И через час, свеженький и бодрый, с денежкой на кармане, то бишь в кошельке, ибо карманов на моей одежде не было (кстати, надо будет озаботиться решением этого вопроса), Вадим Соколов, который, как выяснилось, никому не нужен, был готов к выходу в свет.

Планов у меня была уйма. Однако ходили и бродили мы недолго. Всего-то три часа, после чего снова оказались на постоялом дворе. Почему так быстро прогулялись? Главная причина проста. В Арконе не на что было смотреть. Обычный средневековый город с населением от девяти до десяти тысяч жителей. Он находится на мысу в форме относительно ровного треугольника, который своим острием направлен в сторону моря. По факту это площадка, на которой и находится поселение. Высота белых скал около семидесяти метров, так что с воды город не взять, а со стороны суши Аркона, как я уже сказал, прикрыта рвом и земляными валами, которые изнутри обшиты бревнами и обложены тесаным и диким камнем. За этими стенами сам город: небольшие святилища десятка славянских богов, красивые жилые терема в два, три и даже четыре этажа, а так же склады и амбары; и все это сплетается в кривые улочки и узкие переулки. Идешь и путаешься, где и что, а потом раз, и вышли к главному храму, который опять таки был окружен выдолбленным в скале рвом и валом из земли и белого щебня.

Было, думали пройти внутрь, ибо запретов на это не имелось, и каждый желающий мог посетить святилище или найти за его стенами спасение от врагов. Однако воины из дружины Святовида, коих в охране храма ровно триста человек (как в гвардии спартанского царя Леонида и в Священных Отрядах Карфагена, Трои и греческих Фив), объявили, что войти в храм нельзя, даже витязю Триглава, ибо волхвы держат совет и общаются с богами.

Такие вот дела. Но ничего, через открытые ворота я и все же смог посмотреть на храмовый комплекс. И честно говоря, меня, как человека видевшего небоскребы и Москву двадцать первого века он не впечатлил. А чему удивляться? Площадка примерно четыреста на триста пятьдесят метров. По краям казармы витязей, склады и конюшни. Именно конюшни, потому что, как и Карфагенский Священный Отряд, воины Святовида в первую очередь всадники, хотя воюют преимущественно на море. Почему так? Без понятия, ибо это загадка истории, а Сивер сказал, что так повелось с самых древних времен.

Однако перехожу к самому храму, который является сердцем города. Это длинное продолговатое здание из мощных бревен. Высота примерно шесть-семь метров. Крыша из свежей сосновой дранки. Широкое крыльцо с двумя десятками низких ступеней. По дереву везде искусная резьба и множество символов. И над всем этим, в центре здания, возвышается высокая башня-звонница, на которой видны ярко надраенные медные или бронзовые колокола.

Красиво все, спора нет. Но, на мой взгляд, не хватает монументальности и ярких красок, которые с подачи пышных восточных культов использовались христианами в Константинополе и Риме, а с недавних пор по всей Европе и Киевской Руси. Вот верно говорят, что правильная реклама это залог успеха. Зарубка в памяти. Необходимо посоветовать жрецам, чтобы перестроили свои святилища, может быть, прислушаются. От этого никому не плохо, а растраты окупятся, ибо всегда так было и будет. Вот любит человек зрелищность и внешние эффекты, и все тут, а от красоты визуальной, духовная пища вкушается гораздо лучше. Сие есть аксиома.

В общем, к вечеру от моего хорошего утреннего настроения не осталось практически ничего. Сижу в четырех стенах, попиваю мутное пиво, которое было сварено из прошлогоднего ячменя, смотрю в окно на заходящее солнце и думаю о вечном. Тоска-а-а-а! А тут еще и Сивер куда-то пропал, то ли к знакомым варягам в гости направился, то ли в городское святилище Триглава. Сам ушел, а меня с собой, по какой-то причине не взял. Но это и неважно. Просто я один, и не в смысле, именно в этом помещении, а вообще, во всем этом мире один-одинешенек. Не с кем поделиться своими мыслями и планами, а хочется, чтобы кто-то выслушал, одобрил и сказал, что молодец Вадим, все правильно делаешь. Раньше у меня таким подспорьем была жена, а потом память о ней. Однако после перемещения в прошлое, я не могу вспомнить ее лицо. Очень хочу увидеть Леночку, хотя бы во сне, но не получается. Все как в тумане, и только ее запах, смесь из каких-то специй и тонких духов, иногда посещает меня.

– Тук! Тук! Тук!

В незапертую дверь комнаты, прерывая мои тяжкие и невеселые думы, ударили три раза подряд. Это был не Сивер, и я решил, что, скорее всего, за мной пришли люди из храма Святовида.

– Входите!
– я покинул стол у окна и повернулся к выходу.

С грохотом, дверь распахнулась, и на пороге возник высокий стройный брюнет, примерно мой ровесник. Одет он был в серую шелковую рубаху и свободные полотняные штаны. Волосы подстрижены горшком. Лицо округлое и румяное. На ногах дорогие кожаные сапоги красного цвета, носки которых были слегка загнуты вверх, а на широком поясе в украшенных серебряной мишурой ножнах висела сабля. Сразу видать, человек не из бедных, а если судить по его уверенным движениям, несмотря на молодость, кое-чего повидавший.

– Слышь!
– парень прошел в комнату и остановился передо мной.
– Ты Вадим Сокол?

– Да, так меня зовут, - согласился я.

– Ах ты, гадина!

Выкрикнув это, парень попытался ударить меня кулаком в солнечное сплетение. Однако я был настороже, левой рукой поставил блок, сделал резкий шаг на противника, и хуком справа свалил его. "Ну, - думаю, - сейчас прижму его к полу". Однако нет, незванный гость, несмотря на саблю, которая ему мешала, ловко выкрутился из захвата, снова оказался на ногах и выпалил:

– Самозванец!

– Ты чего!?
– попытался я успокоить франта в красных сапогах.

– Это я Вадим Сокол!

– Откуда?
– не растерялся я.

– С Ладоги.

– А я из Москвы.

Парень сжал кулаки, телом подался немного вперед и спросил:

– Где это?

Вспомнив, что Москва, как таковая, еще не упоминается в исторических хрониках, даже как деревня одного из древнерусских князей, я назвал наиболее близкие к родному городу старые города:

– Это между Тверью и Рязанью.

– Врешь ты все.

Молодец снова перешел в атаку. Удар с левой руки в голову, и я его пропускаю. Скула сотрясается, а противник старается поразить меня в переносицу. Но я, хоть и поплыл, что и как, еще соображал, и потому смог немного оторваться, прижался к стене и ударил его ногой в коленную чашечку. Вадим Сокол из Ладоги согнулся в поясе и взвыл от боли, а я не медлил. Подскочил к нему и врезал локтем по хребту. Хлоп! И парень снова на полу. Самое время его повязать, но тут появился Сивер, за спиной которого находились два воина из городской стражи. И в связи с этим боевые действия между двумя представителями семейства Соколовых были прекращены.