Ведун

Когда мы возвращались, Прокофий неодобрительно покачал головой и спросил:

–  Обязательно всё у них нужно было отбирать?

–  А по другому они не понимают, поколение пепси, мать её. Слушай, Прокофий, ты что, на войне трофеи не брал?

–  Так-то на войне…

–  А сейчас что? Это ведь немцы были, скинхеды, Гитлер у них за вождя…

–  Да что ж ты молчал-то?!
– яростно заорав, спросил тот.
– Да мы им мало влепили, нужно ещё один пендель отвесить, пинками до их поганой Москвы гнать.

–  Допинаем ещё, - успокаивал я «старика».
– Вон машина уже, сейчас до твоего дома доедем и во двор поставим.

–  «Бээмвэ», брал я такие машины в войну. Только мотоциклы были, - пробормотал тот, успокаиваясь, но всё ещё с присвистом тяжело дыша. Взбесило, похоже, его то, что молодчики оказались гитлеровцами, да и поругание памятника он им простить не мог, хотя я поклялся, что поставлю самый лучший памятник. Но об этом и говорить не стило, обязательно закажу.

–  Что брал это хорошо. Завтра продадим машину, дачу и квартиру. Деньги вам нужны.

–  Почему?
– удивился тот, но сообразил сам.
– Документы?

–  Именно. Те, что у вас сейчас, как ты понимаешь, уже не действительны. Я дам один телефончик, позвонишь, договоришься о встрече и сходишь поговорить. Я там в семнадцать лет права липовые покупал. Мы сегодня подняли почти пять тонн зелени только наличкой. Возьми две с половиной, как задаток это пройдёт, если договоришься. Ну а там по ситуации. Не дурак, разберёшься.

–  Это точно.

–  Кстати, ружьё верни.

Убрав двустволку обратно, мы подошли к машине и сели в неё, Прокофий на место водителя, он после армии водителем устроился и так и проработал. В милиции больше тридцати лет работал. Пока тот осваивался с управлением, пробуя завести иностранную технику, я открыл бардачок.

–  О, смотри, «ТТ», - достал я пистолет.
– Тут ещё и магазины запасные. Один пустой, второй наполовину полон. С собой на встречу возьмёшь, мало ли кинуть решат. Ладно, выжми тормоз и заводи, здесь коробка-автомат.

С первой же попытки Прокофий стронул машину с места и уверенно покатил в сторону деревни. Старался ехать по обочине, потому как приземистый седан просто не мог проехать там, где оставили после дождя глубокие колеи трактора. Уже на самой улице деревни дорога была получше, так что мы с небольшим разворотом остановились у ворот дома Прокофия. Кстати, ехали в полной темноте, нам без нужды освещение, амулеты на глазах, а на улице никого не было, чтобы бояться кого-то задавить. Время было позднее три утра, так что нормально, тишина и спокойствие вокруг.

Кстати, мы выяснили, почему эти архаровцы появлялись так поздно. Просто мимо по трассе проезжали из ночного клуба на дачу, вот и решили заехать. Самое удивительное, дача находилась там же где и наш дом. Только на более престижном месте с окнами на речку. На окраине я редко бывал, кроме самой речки, так что кто там живет, особо не знал. Вот теперь знаю.

–  Хорошая машина, - слегка ударив по рулю и погладив его, сказал Прокофий.
– Знаешь Егор, я здесь пока мы ехали, подумал. В общем, не моё это, не тянет на трофеи. Ничего не надо, и к знакомому твоему за поддельными документами не пойду. Решил сказать, что мы сами омолодились, документы выправлю по закону. Доказать смогу что я это я. Старых знакомых хватает, в том числе и в мили… Тьфу-ты, в полиции.

–  Тебя же съедят, - удивлённо сказал я и, дотянувшись до рычагов управления, включил габариты, а заодно и приборную панель.
– Всякие комиссии, проверки, энэлошники, да какая только муть не приползёт. Вам же жить не дадут нормально, будут выпытывать способ омоложения. Братки так вообще кардинально будут спрашивать. Утюг на грудь, сами всё расскажите. Мне-то всё равно, а вы пострадаете.

–  Я решил, - твёрдо сказал тот.

–  Дело ваше, - пожал я плечами.

Человек он взрослый, вон восемь десятков лет прожил, голову имеет, что я его уговаривать буду? Да и так я уйти поскорее собирался, пока тот не сообразил, что у него много стареньких знакомых, которых обязательно нужно омолодить и вылечить. Это сейчас он на эмоциях и мало что соображает, а когда сообразит, лучше мне подальше находится, как я понимаю.

–  Тогда держи, уверен, что пригодится, - протянул я Прокофию пистолет, магазины и две бумажные пачки с патронами, найденные в бардачке.

Тот помедлив, всё же взял оружие. Мы вышли из машины, я здесь же поставил её на сигнализацию. Ключи с брелком мне отдали, после чего проследовал во двор. Потом я убирал палатку и часть того медицинского оборудования, которое из-за спешки оставил в бане. Ольга уже спала, так что Прокофий не стал её будить, и крепко пожав мне руку, обнял, и негромко сказал:

–  Спасибо, Егор. А о деде не думай, завтра с утра всё исправлю, почищу.

–  Спасибо и прощай, Прокофий, - грустно улыбнулся я, после чего покинув территорию придомного участка и вернувшись в машину, запустил двигатель.

Тот прогретый был, негромко бормотало радио, так что под эти шумы я подрегулировал сиденье, а то до педалей едва доставал. Сейчас тоже не сильно удобно, но хоть нормально управлять могу. Сдав назад, на машине была камера заднего вида, я включил свет и, переваливаясь на невысоких колдобинах, поехал к выезду из села. Не тому что вёл на кладбище. Трасса проходила с другой стороны села. Там выехав на шоссе, поехал на положенной скорости в девяносто километров в час. Сейчас я никуда не торопился. В город въехать под утро, вот-вот должно было рассвести, труда мне не составило, хотя на посту был усиленный наряд, проводящий выборочную проверку машин. Меня не остановили, хотя я и забыл навесить на машину амулет отвода глаз, и так нормально доехал. Добравшись до нужного спального района, навигатор в машине помог, я стал искать место, чтобы припарковаться. Мёртвое дело, сейчас все дома были, спали, все места заняты. В доме вокруг которого я крутился, находилась принадлежавшая мне теперь квартира, однокомнатная, но главное своя. В общем, место дал парковки я не нашёл, если постараться поискать где-нибудь дальше может что и попадётся, но мне тупо лень было потом обратно пешком идти, поэтому я развернулся и поехал в другой район.

Тут с парковкой было получше. Подъехав к нужному дому, в этой девятиэтажке жил мой сослуживец, я посмотрел на затемнённые окна квартиры на шестом этаже. Понятное дело будить его в такую рань не хотелось, хотя уже рассвело, поэтому припарковав машину не так и далеко от подъезда, я заглушил двигатель, запер её изнутри и перебрался на заднее сиденье, где достаточно комфортно устроился, ширины салона вполне хватило, чтобы полностью вытянуться.

Проснулся я от солнца, что пропекало салон. Я конечно щели оставил в окнах, слегка спустив их, чтобы тяга была, но вышедшее из-за девятиэтажки солнце начало пропекать салон машины. Потянувшись, я посмотрел на наручные часы. Шесть часов проспал, но вполне нормально, чтобы отдохнуть. Убрав из-под головы котомку, сел и ещё раз потянувшись, протяжно зевнув, достал влажные салфетки и привёл себя в порядок. Зубы естественно магией почистил. Скамейка у подъезда Вовчика была пуста, ни бабулек, ни его самого. Владимир Зелинский мой сослуживец, а так же мой земляк, такой же москвич, как и я, жил с родителями в их небольшой однокомнатной квартире. Спал он на кухне на раскладушке. Вовка спас мне жизнь, я ему был благодарен и до своей гибели старался помогать. Причин помогать несколько, одна из них потеря ноги, ходил тот на протезе или на костылях, если натирал ногу протезом. Сейчас я хотел исправить то, что тяжким грузом было на мне, вылечить Вовку и отдать все трофеи. Хватит, пожил он с родителями, а здесь молодым здоровым станет, поэтому квартира ему пригодится. В общем, сбросить мне нужно было трофеи куда-то, и сослуживец на эту роль подходил как нельзя лучше.

Открыв дверцу, я вышел наружу, перекидывая через голову ремень котомки, и осмотревшись, поставив машину на сигнализацию, направился к подъезду. В этот раз я изменил свой вид, никакого привычного и любимого армейского комбеза, джинсовый костюм был, оружия на виду тоже не нёс, всё в котомку убрал, в данный момент котомка вид имела сумочки-подбрюшника. На ногах кроссовки, а голову я не покрытой оставил.

Подойдя к двери, я дотянулся до домофона и, набрав номер квартиры, нажал на вызов. Несколько секунд длились гудки, но никто не отвечал. Снова посмотрев на часы, время десятый час, странно, дома должен быть, я снова вызвал нужную квартиру. Ладно родители, возраст предпенсионный, но они оба работали, а Вовка куда делся? В это время, запиликав, открылась подъездная дверь и я увидел знакомую старушку что в компании подружек сидела обычно здесь на лавочке. Жива ещё, божий одуванчик. Я по её виду думал, что она ещё шесть лет назад представится, а здесь её вижу в том же виде. Вообще не изменилась.

–  Здравствуйте, - заулыбался я.
– А не подскажите дядя Вова Зелинский дома?

–  Владимир-то? Как не знать, на работе он.

–  А он работу нашёл?
– удивился я, зная эту проблему сослуживца.

Узнавая про его инвалидность молодого парня не брали, вежливо отказывая, так что жил тот на инвалидные отчисления, да и родители помогали.

–  Так уже четыре года как работает. Девушку вот встретил. Красивая очень, в мили… ой, в полиции работает, в паспортном столе.

–  А родители его как?