Ведунья

– Хорошо, не хорошо, - передразнила ведунью Любава.
– Она мне еще указывать будет, что делать, - и ведьма направилась к княжескому терему.

Остаток дня Варвара провела, помогая врачам, вечером, возвращаясь домой, она завернула к дому кентавров. Из дома раздавались крики людей и ржание лошадей. "Странно, откуда там лошади", - подумала Варвара.
– Кентавры часто издавали звуки похожие на лошадиные, но все же это было именно ржание и именно лошадиное. Варвара постучала, из едва приоткрывшейся двери выглянул Тавр.

– Вам помощь нужна?
– робко спросила девушка.

– Нет, - и Тавр захлопнул дверь, оставив растерянную ведунью в недоумении.

– У кентавров что-то неладное твориться, - заявила Любава колдуну на следующий день вечером.
– То кричит кто-то, но внутрь они никого не пускают. Даже Варвару не пускают, она пару раз подходила, я видела.

– Пока о помощи не просят, к ним соваться не стоит, - тяжело вздохнул Стоян, но про себя решил утром непременно к кентаврам зайти, даже если те возражать будут.

А на утро в Быстроград прибыла Зора - названная мать большинства кентавров и с ней четверо кентавров: трое молодых и один старый.

– Тетушка Зора, - кинулась к женщине Варвара, стоило той выйти из ворот дома кентавров.
– Хоть вы мне скажите, что там происходит? Они никого внутрь не пускают, ничего не говорят. Кто ранен? На сколько серьезно? Я не отстану. Если вы не скажите, я попрошу князя приказать ворота сломать.

– Не надо ничего ломать, - по щекам женщины потекли слезы.
– Серьезно пострадавших было трое, теперь они..., - Зора осеклась.

– Что?
– хором спросили Варвара и Стоян, подошедший поприветствовать женщину.

– Стовра больше нет, - со слезами, тихо сказала Зора.
– Оба сердца пострадали, умер он. Пусть ему будет хорошо в небесном табуне.

Варвара прижала обе ладони к губам, это помогало ей сдержать рвущиеся слова и слезы. Почему ее не пустили, вдруг она могла помочь.

– Ты бы не помогла, - угадала ее мысли Зора.
– Он умер на поле боя, его уже мертвого сюда привезли.

– А остальные двое?
– спросил колдун.

– Ставру в верхнее сердце копьем попали, Мивру в нижнее.

– Но ведь чтобы убить кентавра надо поразить оба сердца, - осторожно сказал Стоян.

– Они не умерли, - женщина тяжело вздохнула и ресницы ее снова часто захлопали, борясь со слезами.
– Они переродились. Это процесс болезненный и чужих в этот момент рядом быть не должно.

– В кого переродились, - тихо-тихо спросила ведунья, боясь услышать в ответ что-нибудь ужасное.

– Предположу что Ставр в коня, а Мивр в человека, - не то знал, ни то предположил княжеский колдун.

Варвара снова зажала губы руками, чтобы не вскрикнуть, она очень живо представила себе, как могло происходить это перерождение, по щекам ее потекли слезы.

– Ну, хоть живы, - нахмурился Стоян. Зора кивнула, уже не пряча слезы.

– Они помнят?
– Варвара не смогла сформулировать вопрос точнее, а спросить хотелось так много: было ли им при этом больно? Как кентавры относятся к таким перерожденцам? Где живут новообращенные? Помнят ли, кем были?

– Не помнят. У коня.... Какая память у коня? Обычная лошадь получается, а человек... Он тоже не помнит. Боги милостивы, они не оставляют воспоминаний о былом, они дают еще один шанс, еще одну жизнь.

– А Ларв?
– спросила девушка. Тут, зарыдав, лицо закрыла Зора.

Варвара перестала плакать, вытерла слезы кулаком и решительно направилась к воротам кентавров.

– Открывай, - заколотила она кулаками в дверь.
– Открывай, кому говорю.

– Ты чего?
– удивился Тавр, высунув голову из едва приоткрывшихся ворот.

– Пусти. Пусти по-хорошему, - тон ведуньи не оставлял сомнений, что если ее не пустят по-хорошему, она будет ломиться по-плохому.

– Варвара, ты что?
– Тавр впервые видел ведунью такой.

– Что с Лавром? Пусти, я сама посмотрю, - девушка изо всех сил толкнула створку ворот, протискиваясь в образовавшуюся щель.

Посреди двора, пощипывая травку, пасся красивый серый конь.

– Это.... Ставр?
– с трудом выдавила Варвара, подняв глаза на стоящего у нее за спиной Тавра. Тот утвердительно кивнул. Ведунья протянула было к коню руку, но потом растерялась и убрала ее.

– Он тебя не помнит, - тихо отозвался из-за спины Тавр.
– Поэтому осторожнее, конь норовистый получился.

– Хороший мальчик, - Варвара подойдя ближе, осторожно погладила серую шею скакуна.
– Хороший, - девушка заплакала. Конь, перестав жевать, внимательно рассматривал гостью, а потом привычно ткнулся мордой в руки, ища угощения.
– А у меня нет ничего, - всхлипнула ведунья.

– Пойдем, - увлек ее в дом Тавр.
– Ты не плачь, не надо. Он был воином, он знал. Мы все знаем, к этому готовят с детства.

– А Мивр?

– А Мивра тебе пока видеть не надо, он для тебя может быть опасен.

– А Лавр?

– Лавру плохо, - нахмурился кентавр.
– Раны у него серьезные, но он боялся, что Ставр с Мивром погибнут и сначала ими занимались, а потом стало ясно, что у Лавра тоже большие проблемы. У него обломок стрелы прямо около сердца, мы поздно заметили.

– Какого сердца?
– замирая, спросила ведунья.

– Нижнего.

– Он тоже будет преобразовываться?

– Не знаю, - покачал головой Тавр.
– Если сердце остановится, то тут все во власти богов: или человеком станет или ....

– Почему вы никого на помощь не позвали?
– застонала ведунья.
– Ну ладно я бы возможно не смогла помочь, но Стоян... Он же не чужой, нельзя же все самим и при этом умирать от ран. Почему? Почему вы не позвали, Тавр?

Лавр лежал в углу избы и то ли спал, то ли просто был в бреду. Он метался по соломенной подстилке, то вскрикивая, то что-то бормоча, то затихая.

– У него жар, - опустилась на колени ведунья.
– Чем отпаиваете?

– Ничем. Воду даем, - мрачно отозвался Тавр.
– Он воин.