Ведунья

– Не знаю, - шепотом ответила Любава, глаза ее были широко раскрыты и она боялась, что моргнув, все испортит и снова станет плохо.

– По-моему больше силы не теряешь, - так же шепотом заметила Варвара.

– По-моему тоже.

– А почему вы шепотом разговариваете?
– зашел в комнату Стоян.

– Не знаю, - смутилась Варвара, и устало опустилась на лавку рядом с Любавой.
– Прислали что-нибудь хорошее?

– Да. Потерпи еще немного, Любавушка, буду экспериментировать. Подожди, вроде слева рана была? А сейчас как будто нет ничего.

– Получилось, - прошептала Любава и заплакала, обняв Варвару.

– Что получилось? Вы что тут без меня наделали?

– Дырку зашили, - вытерла слезы радости Варвара.

– Как зашили?
– удивился Стоян.

– Как зашила?
– одновременно с ним спросила Любава.

– Просто, взяла и зашила, - пожала плечиком ведунья.
– А что так нельзя было?

– Святое небо, - всплеснул руками Стоян.

– Мать земля, я тут голову сломал, как Любаве помочь, а она взяла и зашила. Просто взяла и зашила. Ты объясни мне, как эту дыру зашить можно было?

– Я же не знала что нельзя, - заморгала Варвара.
– Дядька Стоян, я ей навредила? Да?

– Да нет же. И не реви, я же не ругаюсь, я просто понять хочу, как ты это сделала.

– Ты дух чувствовать умеешь? Ну вот, руки держи над головой. Вот тут рана была и из нее силы утекали.

– Это я чувствовал, - кивнул колдун.

– Вот. Я когда край ранки почувствовала, я его соединить руками смогла, и отток остановился, - мужчина кивнул, мол, понял, объясняй дальше.
– А потом я вспомнила как поручу снимают, ну как будто грязь стряхивают. Иногда такой сглаз бывает, что руками касаться противно, тогда я представляю, что у меня скребочек в руке им и счищаю.
– Стоян снова кивнул.
– И я подумала, что если скребок воображаемый помогает, то почему бы иголку не попробовать. И вот...

– Матушка земля, - покачал головой Стоян, обнимая Варвару за плечи.
– Да как же мне повезло, что ты мимо проходила, когда мы город ставить начали. Девочка ты моя золотая.

– Батюшка небо, как же все просто-то оказалось, - прошептала Любава.
– Мне бы в голову никогда не пришло что так можно.

– Ой мамочки, - вдруг зажала себе рот руками Варвара и испугано посмотрела на колдуна.

– Что?
– от страха у Любавы прорезался голос.

– Ты что, Варенька?

– Как же я сразу не подумала. Рубец же остался.

– Тьфу, на тебя, испугала, - сердито сплюнула Любава.
– Рубец постепенно сойдет, да и все лучше мелкие проблемы со здоровьем, чем медленная смерть.

– Любава права, - кивнул колдун.
– Не переживай так, ты все правильно сделала. Так, красавицы мои, идите-ка обе отдыхать. Любава, Варенькино колечко дай мне, я его наполню, а сама марш в постель.

– Дядька Стоян, а ты что попробовать хотел, может, лучше было бы твоим способом?
– спросила Варвара, когда они вышли на улицу.

– Не знаю, - покачал головой мужчина.
– Никто конкретного способа предложить не смог. Белогородский колдун с таким случаем сталкивался, ну, да только он когда-то давно ученика своего спасти не смог, он способ силы поддерживать предложил, а как беде помочь не знает. Никто не знал, а ты вот взяла и утерла нос всем маститым колдунам. И не вздумай плакать. Если бы твой дед не пропал, я бы ему непременно гонца с письмом отослал, чтобы он мог тобой гордиться. Я тобой горжусь, девочка моя, и не реви, ну что ты, Варвара!
– Варвара, уткнувшись Стояну в плечо, тихо всхлипывала.
– Ну все, вытирай слезки и иди отдыхай.

– Надо раненых проверить, - покачала головой девушка.
– И тебе отдохнуть надо, ты ведь тоже не спал уже много дней.

– Хорошо, - согласился Стоян.
– Пошли, проверим раненых, а потом отдыхать. Мы заслужили.

– Заслужили, - улыбнувшись, кивнула девушка.

На небе хозяйничал месяц, окруженный россыпью звезд, в траве стрекотали цикады и шебуршали мыши. В больнице тихо спали дружинники, лекарство, приготовленное ведуньей и заговоренное колдуном, творило чудеса, раны заживали прямо на глазах. А рядом с кроватями своих больных тихо посапывали сваленные усталостью княжеский колдун и ведунья.

Часть 9

Чем еще заняться в холодный пасмурный день, когда все дела переделаны, службы проверены, а княжеский колдун снова куда-то запропастился. Наверное, проводить время с женой и детишками. Ну а если детей и жены нет, то начищать и точить верный меч, делать наконечники стрел, чистить и кормить коня. Ну а если ты князь и тебе вроде как по статусу не положено всем этим заниматься, то остается только придаваться воспоминаниям. Радомир сидел на широком сундуке и смотрел, как по разноцветным стеклышкам окна стекают дождевые капли. Очередной дозор вернулся с плохими новостями, на его южные границы повадились нападать разбойники. В следующий раз надо будет самому с дружиной поехать, - решил князь. Купеческий обоз изобразить побогаче, и показать, что князь Радомир просто так своих людей обижать не дает. А пойманных разбойников показательно вдоль дороги повесить, чтобы другим не повадно было. Хотя страшно это, когда едешь по дороге, а вдоль нее на суках душегубы висят. В детстве ему часто снились кошмары, в которых висельники соскакивали со своих деревьев и бросались догонять его семью. Братья долго над ним потешались, когда он решил страхами поделиться, средний брат Боголюб часто потом подкрадывался сзади, хрипя: "Я висельник". Тогда Радомир понял, как это бывает, когда доверие против тебя самого оборачивается. Старший брат Всеволод над его страхами посмеялся, но никогда не издевался, не до того ему было. Всеволод - старший сын князя Горыни Поморского, готовился стать отцу помощником, а потом и заменой, среднему Боголюбу - отец пророчил роль жреца в храме прародителей Неба и Земли, но парень страсти к богословию не питал и почтением к богам не отличался. А от младшего сына Радомира вообще ничего не ждали, и ничему особо не учили, так всему понемногу и науками и воинскому искусству и богословию. Но Радомир был любознателен, он постоянно требовал объяснить ему то то, то это и когда князю Горыне это надоело к мальчику был приставлен колдун Стоян, на которого была возложена обязанность обучения юного княжича, ну и присмотр за ним. Не смотря на усмешки братьев, мол, приставили к мальцу усатую няньку, Радомир со Стояном подружились. Колдун давал княжичу максимальную свободу, присматривая только за тем, чтобы тот себе шею не свернул, да особо в опасные переделки не попадал. А переделки Радомир любил, то он решил самостоятельно проверить, правда ли что из колодца даже днем звезды увидеть можно, то, правда ли что русалки хорошо целуются. И если за историю с колодцем Стоян княжича просто пожурил, то после того как едва спас Радомира от утопления русалками, прямо там, у пруда, спустил с него штаны и выпорол, чтобы впредь не повадно было. Князь Горыня ни об одной, ни о другой выходке младшего сына так и не узнал. А потом, выйдя из разрушительного подросткового возраста, Раломир стал проявлять интерес к государственным делам. Это не осталось не замеченным ни князем, ни Всеволодом и если князь относился к заинтересованности младшего отпрыска с радостью, то наследник княжества с враждебностью, доходящей до ненависти. В те годы Радомир понял, что и родные братья могут быть врагами. Он попытался переключить свои интересы на воинское дело, но надолго его не хватило. Тогда Радомир принял решение и пошел поговорить с отцом.

Горыня не без удивления выслушал младшего сына, поразившись его уверенности и сильному желанию княжить, так же приятно поразил князя вариант мирного решения вопроса, предложенный Радомиром. Радомир не собирался отнимать престол у старшего брата, он попросил отца лишь выделить ему под княжество окрайние земли на западе, до которых ни у Горыни ни у Всеволода не доходили руки. Так Радомир Горынович стал князем Быстрогородским. И ставя свой город, Радомир был уверен, что со временем, возьмет в жены Белогородскую княжну или на крайний случай князя Долиновича дочь, но влюбился в простолюдинку, и княжны стали не нужны, все на свете девушки перестали для него существовать. И Радомир тянул с женитьбой, выдумывая множество причин, по которым жениться ему еще рано. Сколько раз он думал плюнуть на все и послать сватов к той, которую любит, но на решительные шаги так никогда и не решился. Во-первых, княгиня не последнее лицо в городе, от нее многое зависит, а княжеские дочки с измальства видят, что и как делают их родители, их с малолетства готовят к княжеству. Во-вторых, и, наверное, это было именно то, что останавливало Радомира, он не был уверен в том, нравится ли он той, которую так сильно любит. Вернее он был уверен, что как раз не нравится, не то чтобы совсем, но как мужчина точно.

– Князь, на наши границы напали, - ввалился в комнату без стука гонец.
– Шайка разбойников, человек в тридцать.

– Поднимай дружину, - приказал князь и бросился переодеваться для похода.

Дружина собралась быстро, на восток с князем выступал отряд в тридцать человек и пятеро кентавров. Отряд в десять человек и три кентавра были отправлены на юг, а остальные должны были защищать город.

– Стоян не вернулся?
– спросил Радомир, Любаву и Варвару, которых по его приказу вызвали к нему, девушки одновременно отрицательно покачали головами.
– Плохо, - нахмурился князь.
– Как вернется, велите ему больше не пропадать, а ждать нашего возвращения и пусть своими способами ситуацию посмотрит. Ну а вы на всякий случай готовьтесь раненых принимать.

– Да хранят вас прародители, - прошептала Варвара.

– Да будет милостив к вам отец Небо и добра мать Земля, - пожелала Любава.

– Береги себя, Варенька, - подошел к ведунье старшина кентавров Лавр.
– Ты, если что, на стены не лезь, а прячься понадежнее. Обещаешь?

– Ты тоже береги себя, Лавр, - сдерживая слезы, попросила Варвара, ей вдруг стало ужасно страшно, она впервые видела, чтобы на кентаврах были кольчуги.

– Ну и чего ты ревешь?
– с презрением спросила Любава, когда дружина скрылась за воротами, а Варвара дала волю слезам.
– Это их долг нас защищать. Подумаешь, пара десятков разбойников, да они с ними справятся без проблем.