Веер (сборник)

Но вся беда была в том, что на нашем пути к стенам Ватикана мелькали новые стремительные фигуры, вызывающие в моей памяти не самый удачный день — день моего посещения Аркана…

— Сюда!

Одна из девушек пинком выбила дверь. Чего здесь было больше — сил и тренировок или хлипкости дверей в благодатном климате Италии, не знаю. Мы ворвались в чей-то дом. Вскрикнула, прикрывая собой двух маленьких детей, женщина. Кардинал на ходу осенил ее крестным знамением и сопроводил благословение еще более ценным советом:

— Прячьтесь, живо!

Девушки уже закрывали двери и подтаскивали к ним старый громоздкий буфет. На мой взгляд, это было глупостью, окна все равно оставались открытыми.

— Есть второй выход? — спросил я женщину, уже тянущую малышей в другую комнату. Ответила мне Элиса:

— Конечно, есть. Ты думал, мы позволим загнать себя в мышеловку на улицах Рима? Вперед!

Коридор.

Дверь.

Кухня с булькающей кастрюлей на плите. Окно разбито, доносятся выстрелы. На полу скользкие нити спагетти и разбитая тарелка.

Я вдруг понял, что нас осталось пятеро. Еще одна девушка осталась прикрывать отступление.

— Они чуют тебя, Кирилл. — Кардинал с состраданием посмотрел на меня. — Если мы не сможем тебя спрятать… Элиса!

— Я поняла, — отозвалась девушка.

Я тоже понял, и мне не понравилось.

Еще один коридор.

Дверь — разлетевшаяся от удара Элисы.

Узкая улочка, над которой почти сомкнулись крыши домов.

Мы не бежали — тут было трудно бежать. Да и Рудольф едва переводил дух.

— Что же в тебе такого… важного? — задыхаясь, спросил он. — Господи… если бы я знал ответ!

— На какой вопрос? Убивать меня или нет? — спросил я на ходу. Кардинал не ответил, но сбился с шага.

Опять доносились выстрелы в небе — и клекот оживших горгулий. Я представил, как все это выглядит для богобоязненных жителей Ватикана. Конец света, не иначе…

— Еще сто метров и направо, — сказала Элиса. — Там казармы полиции. Будет легче. Держитесь, ваше преосвященство.

Кардинал остановился, посмотрел на нее. И неожиданно сказал:

— Я… отменяю приказ.

— Даже если его возьмут в плен? — Элиса бросила на меня мимолетный взгляд.

— Если есть хоть тень сомнений… — Он не договорил. Перекрестился. И повернулся ко мне: — Кирилл… Найди сердце тьмы. Даже у абсолютного зла должно быть сердце.

Я лишь кивнул.

Мы снова быстрым шагом шли вперед. Первой из переулка выглянула девушка-гвардеец. Оглянулась, махнула нам рукой. Мы вышли вслед за ней на маленькую площадь между домами. У неработающего фонтана лежало чудовищное измятое тело, сочащееся кровью, — сбитая с неба горгулья. Но врагов не было.

— Что-то… что-то не так… — прошептал кардинал, озираясь. Пес на его руках вдруг зарычал, встряхнулся и привстал. Потянул носом воздух. И, оскалившись, стал медленно подбираться к совершенно пустому газону. Трава на газоне была вытоптана, будто по ней долго катались в схватке…

Но врагов не было…

Не было.

Не было видно!

— Это засада! — закричал я, хватая кардинала и дергая в сторону.

Ошибкой было думать, что технологический уровень Аркана — это уровень нашей Земли. В принципе это демонстрировали уже работоспособные реактивные ранцы, над созданием которых наши вояки бьются многие десятилетия, но дальше показушных игрушек для удивления власть имущих не дошли.

Аркан имел на вооружении и другую мечту наших македонских и наполеонов: невидимость.

Над лужайкой будто встряхнули зыбкое прозрачное полотнище — и в воздухе проступили силуэты солдат. Их было с полдюжины. В руках у некоторых — автоматы, у двоих — громоздкие толстоствольные пушки. Господи, гранатометы, что ли? Или огнеметы?

Старый пес кардинала беззвучно взвился в воздух. Но то ли он был слишком стар, то ли функционалы превосходили его по всем статьям. Они даже не стали стрелять. Один выступил вперед — и в воздухе ударил собаку прикладом автомата. Глухой удар — и пес беззвучно упал в траву.

Послышался голос:

— Не надо излишних жертв. Мы не имеем претензий к властям и народу Тверди. Мы требуем выдать нам преступника.

Мой взгляд обежал солдат.

А ведь говорили не они! Даже сквозь стекла, опущенные с касок, я видел, что губы солдат неподвижны.

Кто-то еще оставался под покровом невидимости.

Рудольф медленно вышел вперед. Посмотрел на свою собаку, покачал головой.

— Твердь не выдает тех, кто просит убежища. Если вы в чем-то обвиняете этого человека, то мы требуем доказательств.

— Доказательства были даны.

Да, сомнений не оставалось. Кто-то еще предпочел остаться невидимым.

— Это не доказательства. — Рудольф покачал головой. — Опыт наших… отношений не позволяет мне верить пустым словам. С демагогией идите на Демос.

— Вы погибнете, а его мы заберем.

Рудольф кивнул. И с нескрываемым облегчением произнес:

— Да, я был прав. Он нужен вам живым. Кирилл, беги!

Меня не пришлось упрашивать. Я метнулся вправо, туда, где другая узкая улочка уводила к полицейским казармам.

И вслед мне громко ухнула пушка в руках солдата.

Гибкая пластиковая сеть накрыла меня лишь краем. Но этого хватило — тонкие нити спеленали ноги. Я рухнул — и увидел, как в свой последний бой бросились три девушки, две в ярких нелепых мундирах, а одна — в еще более нелепом сейчас легком платье…

Застучали автоматы. После того, как я упал, они уже не боялись стрелять. Никто из этих девчонок, обученных защищать кардиналов, даже не успел добраться до солдат. Наверное, против самых тренированных земных солдат у них оставались шансы. Против функционалов или напичканных стимуляторами арканцев — никаких.

Они упали, а Рудольф стоял, покачиваясь и раскинув руки, запрокинув голову в небо и будто что-то там выискивая. Я видел, как из прорванной на спине сутаны толчками крови убегала жизнь.

Потом кардинал, отвечавший за внешнюю безопасность Тверди, рухнул на землю своего непокорного мира.

Прошла секунда, другая, будто они опасались, что мертвые встанут. Повинуясь какой-то команде, двое солдат поднялись и пошли ко мне.

Мертвые не встали. А вот сбитый ударом приклада пес дернулся, вскинул голову — и последним движением вонзил крошечные зубы в тяжелый высокий ботинок идущего мимо солдата.