Великан Севера

— Лорхан?

— Верно, хотя норды обычно называют меня Шором, но это не так важно, давай задавай уже свой вопрос.

— Зачем ты здесь?

— Посмотреть на того, кто потенциально может вытащить меня из той ловушки, которую сам же я и создал. Можешь ничего не говорить, так как твоя душа находится под моим покровительством, я могу читать твои мысли свободно. Нет, не постоянно. Нет, мне не интересны твои ежедневные заботы. Да, я могу в случае чего вмешаться чтобы помочь тебе. Да, лучше к этому не прибегать, так как другие аэдра и даэдра могут заинтересоваться странным смертным. Да, опасно. Всё, хватит пока вопросов. Пришло время тебе выслушать как именно ты будешь меня вызволять из Нирна. Как ты знаешь, есть такой артефакт, сердце Лорхана, моё сердце. Так вот, тебе надо приблизится к нему и постоять около него несколько минут, остальное я сделаю сам. Да всё так просто, но есть маленькая загвоздка, моё сердце сейчас находится в руинах Морнхолда, под бывшим дворцом Альмалексии, где именно я не знаю. И да я понимаю, что сейчас ты не сможешь туда отправиться, да собственно я тебя никуда не гоню, просто заранее предупреждаю о твоей глобальной миссии. Время на её выполнение у тебя неограниченно, можешь искать хоть сто лет, хоть двести. Ах да, если ты умрёшь в процессе, твоя душа отправится на веки вечные скитаться вокруг Совнгарда.

С одной стороны, забраться в развалины Морнхолда не сложно, а если привлечь к этому ещё пару человек, то вообще элементарно, но остаётся вопрос, почему всё так просто, разве не было других душ под покровительством Лорхана, которые могли сделать тоже самое? Тут точно есть какой-то подвох.

— Мыслишь ты в целом верно, но, кажется, немного не понимаешь основы мироустройства. Когда мои братья и сёстры поняли, что я их обманул, они не только вырвали моё сердце, но и наложили на меня запрет, по которому мне нельзя напрямую общаться ни с одной смертной душой, рождённой в Нирне, тут-то на сцену и выходишь ты. Так как запрет имеет весьма чёткие рамки, то ты не попадаешь под него, так как большая часть твоей души была рождена и сформирована в другом мире. Нет, все ранее утверждающие, что слышали мой голос или безумцы, или слышали других богов, со своими последователями мне приходило общаться или с помощью абстрактных образов на небе или короткими посланиями. Ладно, всё что хотел — я тебе рассказал, парочку сюрпризов в нить твоей судьбы вплёл. Так что до встречи, пока-пока.

Растворившаяся в воздухе фигура оставила после себя только мелкую зеленоватую пыль на снегу. В целом, всё понятно, задание дано, таймер установлен, осталось только добраться до руин столицы Морровинда и дело в шляпе. Власть над моей душой у Лорхана, в принципе понятна, откуда она появилась тоже. Пока я размышлял над божественными замыслами и своими дальнейшими планами, туша оленя оказалась полностью подготовлена к транспортировке, руки работали над ней без особого участия мозга. Следуя наитию, даруемому подарком Мары, с тушей на плечах, я шёл обратно домой, судя по положению солнца, как раз к ужину успею вернуться. Когда оставалось пробежать всего десяток километров, мою путеводную как будто дёрнули немного в сторону, мягко намекая, что стоит немного подкорректировать направления. Вспомнив слова Лорхана о нити судьбы, мне ничего не оставалось, кроме как сойти с привычного маршрута.

Наитие вело меня в сторону небольшой рощи, у подножья Одинокой горы. Стоило мне подойти к ней, как мною был услышан слабый скулёж и негромкое потявкивание. Положив тушу оленя на землю, и перехватив поудобнее копьё, я зашёл в маленький лесок. Идя на звук, вскоре передо мной открылась интересная картина, на светлой поляне, около небольшого ручья, лежали два мёртвых тела. Одно из них принадлежало саблезубу, другое огромной снежной волчице, кажется, они взаимно убили друг друга. У саблезуба отсутствовала большая часть глотки, а у волчицы был разорван живот. И главное, всё это произошло совсем недавно, натёкшая из них кровь ещё не успела застыть на морозе. Источником же шума был ещё слепой щенок снежного волка, который тёрся о морду матери. Большая удача, как две отличные шкуры, которые немедленно стоит снять, так и слепой щенок, которого можно будет в будущем приручить. Вернувшись за тушей оленя и положив её рядом с местом последней схватки двух хищников, я принялся за снятие шкур и добычу остальных трофеев, щенок же, пока мне было не до него, был посажен в сторону, а ему под морду была сунута походная чашка со сцеженной кровью саблезуба. Провозившись несколько часов с трофеями, домой мне пришлось возвращаться уже в сумерках, неся на себе увеличенный вес, при этом держа за пазухой щенка.

Реакция на моё прибытие с охоты, поначалу, была вполне обычной, меня попросили отнести оленя сразу на кухню, но стоило родичам увидеть шкуры саблезуба и снежной волчицы, стало понятно, что от меня не отстанут, пока не будет рассказана история их появления. Щенок же стал последней каплей, прорвавшей плотину вопросов, его тут же хотели у меня отобрать, что я конечно не мог позволить, как рассказывал отец — «если хочешь получить себе в напарники верного зверя, ухаживать ты должен за ним исключительно сам, не привлекая никого со стороны, иначе зверь будет верен многим, а значит никому». После моего рассказа, что именно произошло на охоте, коллегиально было решено, что мне сегодня улыбнулась Кин, и будет святотатством понапрасну растрачивать её дары, поэтому бабушка пообещала сшить мне плащ из шкуры волчицы и сапоги из саблезуба.

Следующие несколько месяцев моим основным занятием, помимо тренировок с оружием, работе в кузне и практике в школе восстановления, было воспитание моего нового компаньона. Получив имя Фреки, за свою прожорливость, он теперь повсюду сопровождал меня, я работал в кузне — он сидел у двери и грыз кость или спал в углу, я сходился в учебном бою с родичем — он подбадривал меня лаем, а на охоте мы с ним учились работать в паре — он выслеживал добычу, я убивал её издалека. Помимо обычной еды, Фреки иногда пил мою кровь, как рассказал дед, если животное постоянно поить кровью хозяина из Титанорождённых, то в итоге зверь вырастет крупнее и сильнее своих сородичей.

Так и продолжалась моя жизнь в Зале Титанов, раз в год мне разрешили отлучиться на пару недель, чтобы проведать родных. Родители всегда были рады меня видеть, а два карапуза, Тори и Нори, родившихся после моего отъезда, ждали моего прибытия как появления деда Мороза, ведь мои подарки не только были красивы, но и весьма практичны. Торбранд и Торгейр вымахали, и догнали ростом отца, но стоило мне приехать погостить превращались в сущих детей, постоянно со мной соревнуясь, кто лучший охотник, и очень завидовали появлению у меня Фреки. Один раз даже удалось пересечься со Сваной, живущей сейчас в Виндхельме, и познакомиться с племянниками. Новые семьи сестёр в Вайтране, также с удовольствием принимали меня на постой, пересекаться с Сынами Битвы не было никакого желания. Новости от остальных братьев были разными, если Ингвар продолжал свой рост по карьерной лестнице в легионе, дослужившись до опциона, то вот Вигбьёрн пропал пару лет назад, однажды просто не вернувшись с охоты.

Когда моё тело закончило фазу активного роста, и мой рост достиг двух метров шестидесяти трёх сантиметров, а вес перевалил за двести килограмм, я начал готовиться к будущему путешествию. Первыми мною было выковано оружие для самозащиты: копьё-рогатина под мой рост, длинный кинжал, больше похожий на короткий меч, и цельнометаллический шестопёр длинной в полтора метра, это монструозное орудие убийства было названо мной «Хорошая идея», как последнее, что придёт в голову моих врагов. Так же мною был заказан новый лук, в клане моего отца, вырезанный из особого дерева он был дополнительно усилен металлическими пластинами и по мощности выстрела соответствовал полевой баллисте. Прочие предметы обихода были мной выкованы в свободное время. С бронёй было и сложнее, и проще, хауберк двойного плетения был почти готов, оставалось только соединить его по бокам, а вот с латной защитой случился небольшой казус, если щитки, прикрывающие предплечья, требовалось просто немного увеличить в размерах, для лучшего покрытия, то панцирь требовал полной перековки, так как был мне откровенно мал.

И вот, третьего числа, месяца первого зерна, 165 года 4 эры я был, наконец, готов отправляться в большой мир. Вчера состоялся прощальный пир, как и множество раз до этого, на нём меня напутствовали старшие родственники, а те, кто были помладше, смотрели с завистью. Взглянув на себя в небольшое зеркало, стоящее в женской комнате для шитья, я не удержался от возможности немного покрасоваться. Из куска посеребрённого стекла, на меня сейчас смотрел рослый и широкоплечий парень в добротной одежде, на лице у него красовалась недлинная ухоженная борода, его волосы были густыми и здоровыми, длиною до плеч, цвета спелой пшеницы. Под одеждой бугрились объёмные мышцы, но при этом они не выглядели искусственно раздутыми и смотрелись вполне органично. Глаза его были ярко-синими с небольшими золотыми прожилками вокруг зрачка. В общем, парень хоть куда.

Надев на себя хауберк и подпоясавшись широким поясом, на котором тут же были закреплены булава и боевой кинжал, я, подхватив копьё, направился во внутренний двор Зала Титанов. Там меня уже ждали: волк Фреки, который за три года так вымахал, что стоило называть его лютоволком, и флегматичная кобылка Уля, гружёная моими припасами в дорогу. Дед и остальные родственники также пришли со мной попрощаться.

— Вот ты и вырос, Эрик, а ведь совсем недавно, ты приехал сюда таким милым и маленьким мальчиком, — едва сдерживая смех начал прощальную речь дед.

— Совсем маленьким, ростом со среднего босмера, как вообще не затерялся где-нибудь под половицами — сам не понимаю, — решил поддержать шутку я.

— И я о том же, — широко улыбнувшись, дед продолжил, — а теперь посмотрите на него, вырос выше деда, отобрав у него титул самого высокого человека в Скайриме, как же так, внучек.

— Не расстраивайся, как только я покину Скайрим, ты сможешь вновь носить это, до моего возвращения. Ладно, пошутили и будет. Спасибо тебе за всё, и за науку, и за терпение, и вам нижайший поклон родичи. Прощаться с вами не буду, скажу только, что надеюсь скоро свидимся.