Вепрь

Присев на корточки рядом с лохматой болонкой Жулькой, Соня теребила ее за уши, пытаясь расчесать свалявшуюся шерсть. Шерсть не поддавалась, и бедная собака скулила от боли, вертясь и вырываясь.

— Надо, Жуля, надо, — приговаривала Соня, — ты же хочешь быть красивой девочкой?

Несмотря на уговоры, болонке ужасно не хотелось быть красивой девочкой, но Соню это ничуть не интересовало.

— …А потом я подстригу тебе челку, неудобно же, когда волосы в глаза лезут, правда?..

— Соня, оставь собаку в покое! Сию же минуту! Ты только посмотри, какая она грязная, наберёшься блох, вот тогда будешь знать! Не трогай её руками! Ты что, не слышишь, что я говорю?!

Это на балкон вышла мама. Она собиралась полить цветы, но, увидев дочь в компании с извалянной в грязи собакой, тут же о них забыла. Единственное дитя того и гляди наградит блохами пропитанная пылью бесхозная болонка, пользующаяся во дворе самой отвратительной репутацией.

Услышав мамин голос, Соня отдернула руки. Вырвавшаяся из плена собака, обрадованно взвизгнув, отбежала в сторону, под тополя, и. моментально забыв о своих муках, забралась под вкопанный в землю теннисный стол, где она обычно прятала самые любимые кости.

— Ладно, Жуля, мы подстрижемся завтра! — крикнула ей вслед Соня и покосилась на маму. Мама, нахмурившись, погрозила ей пальцем с высоты третьего этажа.

Соня ей улыбнулась и подошла к карусели, похожей на сделанный из трубок каркас большого яйца. Ей всегда нравилось наблюдать, как мальчишки, держась за ограждение, раскручивают карусель до сумасшедшей скорости и затем, когда их ноги уже перебирают медленнее, чем она вращается, падают на ограждение животом, переваливаются внутрь карусели и, упав на деревянное дно, начинают бешено хохотать.

— Когда вы так смеетесь, вы похожи на дураков, — сказала она привычно.

— Иди отсюда, рыжая! — заорал на нее Алька Лопаткин, за что получил в лоб от Вовки Шарова, нынешнего Сониного ухажера.

Соня показала опешившему Лопаткину язык и, пиная перед собой пустой спичечный коробок, побрела к магазину, перед которым девчонки обычно играли в резиночки и разрисовывали асфальт мелками.

Но там никто не играл и не рисовал: усевшись на крыльцо магазина, все молча наблюдали, как синяя поливочная машина кружит по площади и смачивает асфальт длинным широким потоком водяных брызг, прибивая пыль и создавая над асфальтом множество маленьких радуг. Соня остановилась у края площади, куда не долетали брызги. В тени магазина стояла жёлтая бочка с квасом, подле которой на кривоногом стуле задумчиво восседала грузная тетка в белом заляпанном халате. Брызги до нее тоже не долетали, и поэтому она была спокойна и невозмутима.

Захотелось пить. Соня даже представила себе, как она берет двумя руками огромную тяжелую кружку темного кваса и не отрываясь выпивает ее до дна, но тут вспомнила, какой он сейчас застоявшийся и теплый, и жажда немного поутихла.

За спиной послышалось негромкое «цок-цок-цок» когтей по асфальту. Это прибежала Жулька с какой-то дрянью в зубах.

— Брось! — закричала на нее Соня. — Фу, Жулька, фу!

Недоуменный собачий взгляд с трудом пробивался сквозь густую челку.

— Брось! — повторила Соня.

Жулька осторожно положила дрянь на асфальт. Это оказалась резиновая перчатка, в каких уборщицы чистят унитазы.

— Тьфу! — сказала Соня. — Всякую дрянь собираешь — и где только раздобыла? Смотри мне, больше так не делай, а то я не буду тебя купать.

Девочка считала это страшной угрозой, но собака была этому только рада. Она громко тявкнула. В этот момент поливочная машина приостановилась, фонтаны выключились, из трубок медленно потекли тонкие струйки, но вскоре и они исчезли. Машина рыкнула и уехала.

Асфальт парил.

Дети повскакивали со ступенек магазина, загомонили. Девчонки принялись распутывать свои резиночки, мальчишки с разбега прыгали в маленькие лужицы, стараясь забрызгать девочек и друг друга. Кто-то смеялся, кто-то визжал. К Соне подбежал дочерна загорелый Славик Босов, худой и маленький, хотя и был старше Сони почти на целый год. Ребра светятся под натянутой кожей, светлые, подстриженные почти под нуль волосы блестят на солнце, ослепляя. За ним с половиной посыпанного солью огурца в руке тихо семенит Катя Симонова. Кривые косички торчат в разные стороны, ноги такие худенькие, как две надломленные пополам палки — Соне даже страшно становится, когда она думает, что эти худышки в любой момент могут сломаться. «Если бы у меня были такие ноги, я бы ходила на руках…»

— Сонька! — оглушительно закричал Славик, хотя он находился уже совсем рядом. — Айда с нами за дорогу, будем шалаш ремонтировать! Все пацаны уже там, собрались разводить костер и печь картошку.

Заманчивое предложение. Кроме того, это было хоть какое-то занятие на весь день, до самого вечера. «За дорогой» — самой обыкновенной дорогой, которая проходила за домами и начиналась в высоком мутном мареве на севере, рассекала тяжелым бетоном мир надвое, а потом пропадала в низком мареве на юге — так вот, за дорогой у них находился скверик, лесок из нескольких сотен деревьев, под сенью которых они каждое лето строили шалаш. А рядом с ним разводили небольшой костерок и пекли картошку.

— Пошли, — согласилась Соня

Они обежали вокруг магазина и рванули к дороге напрямик, по колючей траве, игнорируя потрескавшийся асфальтовый тротуарчик, который местами вспучился под напором могучих тополиных корней. Жулька, размахивая ушами, летела рядом.

По крутому склону они поднялись на дорогу и остановились на обочине.

Машины носились как сумасшедшие. Жулька тявкала, вертясь под ногами. А из леска за дорогой уже подымался голубой дымок.

— Бежим! — крикнул Славик, когда дорога перед ними освободилась и только справа к ним летел одинокий автобус, а слева, за скрытым придорожными посадками поворотом, маячил такой же одинокий грузовик.

До грузовика было метров двести.

Автобус в два раза ближе.

Они побежали. Славик впереди, девочки за ним. Жулька крутилась где-то позади. Быстро перебежав дорогу, они остановились, оглянулись.

Автобус был совсем близко. Жулька остановилась посреди дороги, поджав хвост и поскуливая.

— Жулька, ко мне! — крикнула Соня, хлопнув себя по колену. — Быстро, быстро!

Никто не подозревал, что эти слова были последними в её жизни. Собака на них не отреагировала. Только заскулила ещё громче.

И тогда Соня кинулась к ней.

Пробежав несколько шагов, она вдруг испугалась. Автобус загудел. «Надо уступить ему дорогу», — мелькнула мысль. Соня рванула назад, глядя через плечо на собаку, которая вдруг взвыла и обреченно потрусила через дорогу.

«Назад! Стоять, Жулька, стоять!»

Автобус надвинулся, как гора. Ревущей оранжевой глыбой он пролетел мимо девочки, едва не сбив с ног мощным потоком воздуха, но все-таки она устояла. Через секунду он был уже далеко. А Жулька…