Веридор. Одержимый принц
Шрифт:
В день своего двадцатилетия Персия заявила родителям, что к ней во сне приходили Мрачный и Единый. Боги велели ей исполнить Свою давнюю мечту и отправляться в море, но не на корабле, а с помощью своих собственных крыльев, которые она теперь может призывать. Каждую ночь она должна будет парить над морскими просторами, изредка передыхая на рифах, и выслеживать корабли восточных корсаров, держащих путь к берегам её родины. Ни один из разбойничьих кораблей не должен добраться до Веридора. Королева и брат, конечно, волновались за неё, но отец сумел успокоить всех. Он лучше кого бы то ни было понимал всю силу дочери: она легко могла очаровать любого человека и приказать ему делать все, что ей ни захочется.
Получив такую охрану, морская граница Веридора и впрямь стала тихой, разбои прекратились,
***
Стоя у штурвала, Кайсар пристально смотрел вдаль. Магическое зрение позволяло ночью видеть практически так же, как днём. С лева по борту из-под волн выглядывали рифы, ни корабль точно шёл мимо них. Молодой шах превосходно знал этот залив, все же с детства ходил здесь под парусом, поэтому не сомневался, что они доберутся до Веридора к завтрашнему утру, минуя подводные камни. Однако вот уже месяц, как до них доходили тревожные вести о том, что появился некий страж, оберегающий заморское королевство от всех разбойничьих кораблей. Говорили, никто из решившихся отправиться за добычей в богатый Веридор так и не вернулся. Что ж, Кайсар никогда не боялся трудностей, даже окутанных тайной, и этого стража он поймает и… нет, не убьёт, а возьмёт с собой, чтобы служил ему.
Тут его чуткое ухо уловило мелодию, доносившуюся откуда-то издалека… и практически сразу же тотем, чёрной татуировкой красующийся на лодыжке, обжёг — предупреждение о магическом воздействии и блокировка атаки. Но что это? Кто нападает и каким таким заклинанием, которое даже магическое зрение не помогает увидеть? Ответ напрашивался сам собой — воздействует этот невиданный голос. И он приближается! Озираясь по сторонам в поисках источника опасности, Кайсар заметил, что не один слышит прекрасную песню, но не видит певунью. Вся команда вертела головами туда-сюда, и на некоторых бородатых и перекошенных с похмелья лицах уже отражалась странная палитра чувств: восхищение, счастье, наслаждение, ревность, жадность, вожделение…
Она сошла на палубу с неба. Нечёткая тёмная тень отделилась от ночного мрака и соскочила откуда-то сверху. Первое, что разобрали моряки, были огромные крылья, наподобие тех, что у летучих мышей, свёрнутые в подобие кокона. Миг — и они распахнулись и истаяли в воздухе, являя экипажу корабля прекрасную девушку, со стройной женственной фигуркой, длинными пышными локонами невероятного красного цвета, чистой золотистой кожей, алыми губами идеальной формы и большими миндалевидными глазами в обрамлении густых бархатных изогнутых ресниц. Красавица будто светилась, давая мужчинам возможность разглядеть её всю в крамешно тьме. Даже от штурвала Кайсару было видно, что у неё хрупкие плечи, тонкая шея, изящные руки, длинные пальцы и стройные ножки. Она была совершенна…
И тут девушка неземным голосом запела красивую песню на неведомом Кайсару языке и вздёрнула руки к небесам. Она закружилась по палубе, словно паря босыми ступнями над грубым деревом. То, что прикрывало её наготу, сложно было назвать одеждой. Это была лиловая ткань, нисколько не маскирующая прелести красавицы, а напротив, выставляющая их с наилучшей стороны. Тотем всё так же нещадно жёг кожу, но Кайсар уж и думать о нём забыл. Отбросил молодой шах и мысли о том, кто эта девушка, зачем она явилась, откуда у неё крылья… Крылья! Осознание накатило на Кайсара: демоница! Оглядел свою команду: все неотрывно следили за ней, заворожённые манящей красавицей. Неземная красота, крылья, способность за одно мгновение приковать к себе взгляд мужчины и затуманить его разум… Суккуб. Демон страсти и похоти в женском обличье. Пленяющая и роковая красота — последнее, что видят в жизни её жертвы.
А между тем море, словно вторя движениям демоницы, заволновалось, забурлило, завертелось. Волны почернели и выросли, вздымаясь к таким же тёмным небесам. Тьма, навеянная дочерью Хаоса, завладела всем вокруг, даже звёзды погасли, не желая быть немыми свидетелями катастрофы, что вот вот оборвёт жизни бравых смельчаков-мореходов.
— Прыгайте за борт! — прозвучал смертный приговор из уст прекраснейшей из человеческих дев, которая человеком не была.
И все матросы, не медля ни секунды, поворачивались к бушующей
стихии и бросались навстречу холодным объятиям смерти. Бездна поглощала их по одному, и он, Кайсар, ничего не мог для них сделать: ни остановить силой, но дозваться до сознания, — ибо обольщённый не в силах противиться приказу демона. Но нет, пускай она хоть нападёт на него в боевом обличье, он не сдастся! Это его корабль! Его жизнь! И задаром он её не отдаст даже выходцу из Хаоса!Вновь схватившись за штурвал, Кайсар, превозмогая усталость и боль, продолжал держать курс. Море кидалось на корабль, заливая палубу и пытаясь перевернуть несчастное судно. Треск досок и канатов смешался с плеском разбивающихся о борт волн. Брызги омыли его лицо, вся одежда уж промокла насквозь, но шах не отпускал руль, укрощая разбушевавшиеся воды и не давая самому себе пойти ко дну.
Вдруг демоница, взлетевшая ввысь, как только весь экипаж, не считая капитана, добровольно расстался с жизнью, оказалась рядом с ним. Настолько близко, что Кайсар мог бы протянуть руку и дотронуться до неё. Боги, в близи она была ещё прекраснее! Изумрудные очи взглянули в глубину его тёплых карих глаз.
— Кто ты? — прохрипел молодой шах, сам не узнавая свой голос. — Зачем ты это сделала?
Он не ожидал, что демоница ответит, но она произнесла, всё так же не отрываясь от его лица:
— Мой долг перед родиной — не пустить ни один разбойничий корабль с востока к нашим берегам.
— Твой долг?
— Да, я — Персия, дочь Хранителя. Дочь великого короля Рагнара, принцесса Веридорская.
Да, Кайсар слышал об этом правителе и уже давно мечтал, подобно ему, объединить несколько враждующих восточных племён. И если он выживет, а он выживет, ибо у него только что появился ещё один стимул жить, да и раньше он умирать не собирался, то непременно сделает это.
— Я клянусь тебе, Персия, что однажды я избавлю твою родину от разбойничьих набегов. Ты — тот самый легендарный страж… что ж, я и до сего дня собирался забрать тебя с собой, и свои планы я всегда претворяю в жизнь, — на одном дыхании выпалил Кайсар и, на прощание одарив принцессу долгим взглядом, бросился к борту. Он понимал, что не может больше удерживать корабль, поэтому и позволил морю сожрать судно.
Персия не ожидала такого манёвра от этого отважного привлекательного мужчины. Она и подлетела к нему, чтобы предложить помощь, но не успела: корсар сгинул в бездонной глубине. Девушка бросилась к борту вслед за ним, наклонилась, но не увидела плывущего мужчину. Только какая-то неясная тень еле заметной рябью пробежала прочь от гибнущего судна. Персия ещё долго кружила над водной гладью, даже несколько раз нырнула, но не было нигде красавца-разбойника. Ведь он же точно плыл в Веридор с намерениями поживиться за их счёт! Почему же она, принцесса, до рассвета носилась над местом крушения и всё надеялась высмотреть его, а не найдя, не смогла сдержать одинокой слезы, солёной, совсем как улёгшееся море.
***
С тех пор Персия стала летать на ночные "прогулки" без прежнего задора и даже на своё прекрасное отражение в море смотрела без улыбки. Ей пришлось потопить ещё пару судов, и глядя, как они навсегда погружаются в тёмные воды, вспоминала тот день и тот корабль, того необыкновенного смельчака и те его слова. Слова о том, что он заберёт её. Никогда раньше принцесса не представляла себе, что может покинуть Веридор. Чего ради? Здесь были её родные, близкие, друзья и просто знакомые. Те, кто её любил. Значит ли это, что она согласится уплыть в далёкие края, только следуя за любимым и любящим мужчиной?
***
Со временем корабли с востока подплывали к границе всё реже и реже, пока не перевелись совсем. Персия, конечно, продолжала хранить безопасность Веридора, но такая необходимость отпала. Зато ребром встал другой вопрос: за кого выдать замуж принцессу?
Нет, от претендентов отбоя не было, только раньше Персия заявляла, что не собирается отказываться от всех прелестей незамужней жизни. Теперь же девушка словно потеряла интерес ко всем этим "прелестям": Не звучал больше в Веридоре её чарующий голос, не восхищал взор её танец, не озаряла лицо её улыбка. Родители и брат пытались выведать, в чём причина перемены, но принцесса всё молчала и грустила.