Веридор. Одержимый принц

— "Вы", — уже раздражаясь, снова повторила Конда. — Вчера я поняла, кто вы такой, и пришла, чтобы спросить вас, зачем вы, рискуя своей жизнью, явились в Веридор?

— Боитесь, что снова организую покушение? — криво усмехнулся Эзраэль. — Бросьте, леди, я не за этим здесь. Я планировал раскрыть заговор и отомстить тому, кто подставил меня.

— Месть — это, конечно, хорошо, — протянула принцесса. — Но я предлагаю вам сперва обелить свое имя, а уж потом, вернувшись в отчий дом, отыскать предателя. Приезжайте вечером во дворец, как только послы Отче соизволят оставить отца в покое и, даст Единый, покинут столицу.

— Вы заблуждаетесь, Ваше Высочество, дворец никогда не был мне домом и человек, которого вы зовете отцом, мне никто. К тому же то, что вы говорите — пустые слова. Ваш план невыполним: стоит мне показаться в поле видимости стражей, меня препроводят в темницу и приговорят к смерти, как нарушевшего запрет правителя возвращаться на родину. Не удивлюсь, если Его Величество будет казнить меня лично.

— Отец выслушает вас, — уверенно произнесла Кандида.

— С чего бы это? Семь лет назад он не то что поговорить, взглянуть на меня не захотел.

— Он не спал все эти семь лет и проклинал себя за вынесенный приговор. Потому что вы — его сын, и он любит вас. Возвращайтесь домой и делайте, что должно.

Не успел он и слова вымолвить в ответ, как девушка легко сотворила портал и исчезла в нем.

Только солнце начало клониться к закату, как по всему дворцу разлетелась невероятная новость: Одержимый принц вернулся!

Глава 6 О возвращении, признании и понимании

Он стоял посреди тронного зала, в грубой серой рубашке и потертых сапогах, с растрепанными волосами и горящими очами. Стоял, гордо вскинув голову и держа королевскую осанку. Глядя на сына, Кандор Х вспомнил, как сам в его возрасте возвращался со своих первых "серьезных" боев таким же молодцом.

Главный прокурор лорд Туррон попробовал было гаркнуть, что преступник должен стоять на коленях перед Его Величеством, но Кандор Х жестом остановил стражей, уже сделавших шаг к принцу.

— Но Ваше Величество!… - начал было Туррон.

— Милорд, выкажете уважение сыну своего повелителя! — неожиданно вмешалась принцесса.

На Конду Эзраэль даже не смотрел. Казалось, он её даже не заметил. Как ни старались Кандор Х и лорд Див разглядеть его отношение к девушке, ничего увидеть не смогли.

— Говори, сын, — наконец произнес король.

— Одну минуту, — снова подала голос Кандида. — Дабы ни у кого не возникло сомнений, что принц Эзраэль говорит чистую правду, ему будет предложена концентрированная сыворотка правды, сделанная лично Синдбадом, сведущим в данной области. Лорд Туррон, вы хотите сперва испробовать зелье на себе? — невинно поинтересовалась девушка у прокурора, уже открывшего рот, чтобы возразить ей.

Лорд сначала побледнел, потом — покраснел и засопел, но все мысли оставил при себе.

Одержимый принц слегка склонил голову в знак согласия принять сыворотку и забрал небольшую бутыль из рук единокровного брата. К недовольству придворных, Ад и Рай обменялись дружескими рукопожатиями, а напоследок бастард даже похлопал опального принца по плечу. Это ж надо: попрать нерушимые законы высшего общества прямо в тронном зале на глазах у сливок этого самого общества! Принц по крови братается с бастардом! Незаконнорожденный, что в фаворе у короля, поддерживает заговорщика! И это все заслуживает одобрительной улыбки принцессы Веридорской! Скандал!

— В тот вечер я пришел в кабинет короля с умыслом, — начал Эзраэль, не обращая внимания на прокатившуюся по залу волну шепотков. — Незадолго до этого мы… не договорились насчет моего безраздельного владения одной ценной и для меня, и для него вещью.

Услышав это, Конда не удержалась и фыркнула, правда тихо, чтобы никто, кроме лорда Дива, не расслышал. Он же прошептал девушке на ухо:

— Знала бы ты, о какой ценной вещи они говорят, была бы серьезнее.

— Ну да, конечно, — не удержалась от сарказма принцесса. — Опять какой-нибудь до жути мощный артефакт, и если он попадет не в те руки, то нам на этом свете больше ничего не светит, так?

Министр только улыбнулся, но в объяснения пускаться не стал. А Конда его бы и не слушала, ведь Одержимый принц продолжал:

— Я хотел стать Силой и Властью Веридора и забрать то, что желал. Чтобы свергнуть Кандора Х, я решил лишить его магической силы. Ради этого я зачаровал свой кинжал и оплел его маскировкой. С виду простая железка могла вытянуть всю магию до капли…

— Это невозможно! — не удержался лорд Туррон.

— Если бы это было невозможно, король был бы уже семь лет как мертв, — холодно продолжал Эзраэль. — Когда я уже начал доставать кинжал из ножен, из-за спины в Кандора Х прилетело проклятие. Дыхание Смерти.

Весь зал вздрогнул: одно из необратимых смертельных проклятий, которое в генеральном сражении последней войны с Саратой убило маршала Веридора, и даже король, обладающий сильнейшим Даром Жизни и темный маг в придачу, не смог помочь лучшему другу и лично прекратил его мучения.

— Я сразу опознал проклятие, поэтому не понесся за заговорщиком, а сделал то единственное, что теоретически могло бы спасти короля, — вонзил кинжал в его грудь, чтобы тот впитал проклятие, пока оно еще не отравило кровь. Уж не знаю, что за загово'р спасает Кандора Х от заговоров, — кривя усмешка прямо в лицо того, кого Эзраэль подчеркнуто не называл отцом, — но оружие, которое должно было его низвергнуть, спасло его.

— Значит, вы не собирались убивать отца? — подал голос лорд Див.

— Нет, мне не нужна его смерть, только власть как путь к цели.

— Это измена! — завопил прокурор. — Вы покушались на власть Его Величества!…

— Достаточно! — оборвал всех разом правитель, поднимаясь с трона и медленно подходя к старшему сыну. — Я, Кандор Х, король Веридора, дарую свое прощение своему старшему сыну Эзраэлю. Отныне он вновь принц Веридорский, но титула наследника престола я его лишаю, — и уже тише, так, что только Эзраэль да Див услышали, — потому что такая подлость не достойна будущего короля.

В этот миг молодой человек поймал взгляд Кандиды и вспомнил её слова: "Он не спал все эти семь лет и проклинал себя за вынесенный приговор. Потому что вы — его сын, и он любит вас". А может, и правда…

— Позволь мне остаться, — так же шепотом отвечал принц, и голос его вдруг дрогнул. — Не надо мне никаких титулов, земель, денег. Хоть конюхом в дворцовые конюшни возьми. Прошу… папа.

Кандор вздрогнул. Он ожидал, что сын попросит его об этом, и знал, что непременно откажет… но обращение обожгло душу и заставило сердце болезненно сжаться. Эзраэль практически никогда ничего не просил. Папа… Король не мог не откликнуться на этоn зов. Даже понимая, что скорее всего пожалеет об этом.