Верлибр
Шрифт:
из семьи купца или священника
или выходец из местечка,
поверивший в то, что старый мир можно разрушить,
чтобы построить новый мир, --
новое общество,
новое искусство,
новую науку,
нового человека,
новый Космос, --
видит: что-то идёт не так.
Новый мир подозрительно напоминает
старый, старинный, древний.
Неуютно среди пирамид.
... ... ...
Через десятилетия возвращаются товарищи,
как
куда они попали за то, что были
детьми купцов или священников.
Греют, греют свои руки --
отогреть никак не могут.
ТЮМЕНСКИЕ КУПЦЫ (I)
Тюмень -- город будущего...
Н. М. Чукмалдин, 1899
В четвёртом микрорайоне поставили памятник купцу.
На торжественном открытии выступали разные люди:
начальство, потомки купца, краеведы.
Они говорили о пользе, которую купец принёс своему городу.
Стояли жители четвёртого микрорайона,
в котором купец никогда не был и не мог быть,
поскольку микрорайон появился лет через восемьдесят
после его смерти.
Поставили памятник рядом с улицей большевика Пермякова.
Можно представить, что стало бы с купцом, доживи он
до большевика Пермякова,
до большевика Хохрякова,
до большевика Немцова.
Но ведь мы уважаем нашу историю,
все периоды нашей истории,
и мы ни от чего не отказываемся.
Мы уважаем нашу историю
и всё хорошее, что в ней было.
Мы уважаем купцов, которые строили будущее
с помощью благотворительности и просвещения.
– - И торговли?
– - И торговли.
И благотворительности, и просвещения.
Мы уважаем большевиков, которые строили будущее
с помощью расстрелов и концлагерей.
– - И ликбеза?
– - И ликбеза.
И расстрелов, и концлагерей.
Мы уважаем нашу историю.
ТЮМЕНСКИЕ КУПЦЫ (II)
Андрей Иванович Текутьев,
купец 1-й гильдии и городской голова,
который давал деньги на училища и больницу,
на театр и библиотеку,
теперь сидит в кресле,
опираясь на левый локоть,
брюхо стянуто мундиром, --
купец 1-й гильдии и городской голова,
забронзовевший и позеленевший.
Андрей Иванович Текутьев
теперь сидит в кресле,
спиной к Текутьевскому кладбищу,
которое было названо так по случайности,
но в каком-то смысле и справедливо,
поскольку функционировало в те годы,
когда процветали дела
купца 1-й гильдии и городского головы.
Андрей Иванович Текутьев
сидит спиной
к кладбищу,лицом к центральной улице,
на Текутьевском бульваре,
который, в общем, тоже кладбище,
и сколько под собянинской брусчаткой костей --
никто не знает.
Андрей Иванович Текутьев
сидит спиной к кладбищу,
лицом к центральной улице,
в окружении стилизованных фонарей и скамеек,
хмуро глядя на автомобили,
на проходящие парочки, не обращающие на него внимания.
Андрей Иванович Текутьев
сидит спиной к кладбищу,
как хранитель кладбища,
как правитель кладбища,
как глава не города, а загробного царства,
и хмуро смотрит на проходящих живых.
Андрей Иванович Текутьев
сидит, как Плутон на троне,
как глава загробного царства --
мёртвого мира,
ушедшего мира, --
который исчез сто лет назад.
Какое удачное место
выбрано для памятника
Андрею Ивановичу Текутьеву,
купцу, меценату, сумасброду,
который под конец жизни замаливал грехи
старостой Спасской церкви,
а теперь сидит в кресле,
как Плутон на троне,
и из своего мира мёртвых
хмуро смотрит на мир живых.
ОНО ЗАГОВОРИЛО
Историки уже давно
придумали это понятие --
безмолвствующее большинство.
Меньшинство правило миром,
торговало и воевало,
совершало важные открытия
и говорило об этом
в хрониках и летописях,
указах и законах,
мемуарах и дневниках,
договорах о купле-продаже.
Большинство не умело писать,
большинство не умело читать,
и в мировой истории
не слышно голоса большинства.
Большинство молчало,
выражая себя только в песнях и сказках,
которые, впрочем, тоже записывало меньшинство.
Как историки радовались, когда находили
ругательные надписи на стенах Помпеи
или записки на новгородской бересте.
"Большинство заговорило!" --
восхищались историки.
Это касается прошлого --
античности, средневековья,
даже двадцатого века.
Но в наше новейшее время,
наиновейшее время,
большинство вышло в Сеть
и заговорило.
Историки не знают,
что думал земледелец из нильской долины
о Великих пирамидах и реформах Эхнатона,
что думал земледелец из Аттики
о греко-персидских войнах и философии Аристотеля,
что думал земледелец из Кента
о крестовых походах и творчестве Шекспира,
что думал раб о хозяине.
Но сейчас появилась возможность
узнать, что думает обыватель
о современных пирамидах