Верная

– Ну что ж, он следует голливудским стандартам, как, впрочем, и ты.

– Не хочу иметь ничего общего с Голливудом, – поспешно ответила Шелби, желая, чтобы ее слова звучали непринужденно. Однако замечание отца ее ранило. Еще один способ дать ей понять, что она ничтожество. Как будто она сама этого не знает.

Какое-то время они смотрят телевизор вместе. Шелби притопывает ногой, как она это делала всякий раз еще до больницы, когда была раздражена. Отец изо всех сил старается не замечать этого. Она топочет по полу, постукивает по кушетке как заведенная.

– Бьюсь об заклад, что мама ушла к Бойдам, – наконец сказала Шелби. – Сколько раз говорила ей не ходить туда: это глупо, ужасно, отвратительно.

– Может быть, есть какая-то правда в том, о чем говорят люди. По крайней мере, посмотреть никому не навредит.

– Меня сейчас стошнит от твоих слов.

– Нужно быть живым, чтобы делать это. А так, как ты, живые себя не ведут.

Шелби стала разглядывать отца. Он постарел – большой несчастливый мужчина, явно недовольный своей участью.

– Если бы я хотела умереть, меня бы уже не было на свете, – сообщила Шелби.

– Звучит утешительно.

– Особенно для меня, – парировала девушка.

Она вернулась в подвал. Проглотила две таблетки успокоительного, накинула пальто и выскользнула наружу через дверь цокольного этажа. Несмотря на холод, Шелби присела на вынесенный во двор обеденный стол. Воздух словно заполнен крошечными хрусталиками, даже дышать больно.

Ее мать подъехала к дому и припарковала машину. Фары окрасили все в желтый цвет, но когда они погасли, двор вновь погрузился в темноту. Сью заметила дочь, сидящую на столе, и подошла к ней через двор.

– Подмораживает, – сказала Сью.

– Я считаю звезды. Надо же хоть чем-то заняться.

Сью и Шелби легли рядом на деревянный стол и посмотрели на небо.

– У Бойдов все совсем не так, как ты думаешь, – произнесла Сью. – Очень мирно и спокойно. И Хелен такая безмятежная. Она много значит для людей, которые приходят взглянуть на нее, Шелби.

Людям не дано пересчитать звезды. Их слишком много, а за ними – бесконечность.

– Никто не виноват в том, что случилось, – добавила Сью.

Шелби издает звук, неожиданно для нее самой похожий на всхлипывание.

– Мне кажется, я потеряла душу, – сказала дочь.

– Это невозможно.

– Ты просто не представляешь всего, что может случиться, мама.

Шелби достала пачку сигарет и несколько спичек. Когда-то она была такой ярой противницей курения, что подходила к совершенно незнакомым людям и спрашивала: «Неужели вы не знаете, что происходит в ваших легких, когда туда попадает сигаретный дым?» Тогда она точно знала, как правильно устроить мир.

После этих слов Шелби вернулась к себе в подвал и позвонила Бену Минку, стараясь не думать о матери, которая считает звезды в одиночестве на заднем дворе. После автокатастрофы ее родители на какое-то время почти перестали разговаривать друг с другом, обсуждали лишь работу по дому или назначения доктора. Верно говорят, что трагедия может как свести людей еще ближе, так и оттолкнуть друг от друга.

– Я в полном отчаянии, – выпалила Шелби Бену. – Помоги мне выбраться.

Он сообщил, что удалось достать немного наркотика у парня, с которым вместе учился в школе. Назначил ей встречу в девять на Главной улице. Родители Бена живут за городом, недалеко, в нескольких кварталах. Сам Бен снимает квартиру в складчину с целой компанией других парней, но иногда ночует у родителей. Они кормят Бена вкусным обедом и спрашивают, чем он собирается заниматься в жизни. Его это не особо беспокоит: он, знай себе, ест и пожимает плечами.

Шелби терпеть не может покидать подвал, но тем не менее натянула вторую пару носков и старые ботинки, перчатки и шляпу и вышла из дома. Телевизор она оставила невыключенным: синий свет экрана проливается на лужайку и на дорогу. Кристаллики льда, деревья без листьев – вокруг реальные вещи. Шелби направилась в сторону Главной улицы.

Все закрыто, кроме пиццерии, около которой несколько школьников. Шелби обернула посильнее шарф вокруг головы. Она ощутила собственное дыхание, потому что воздух входит в легкие резко, со всхлипом. Шелби никак не могла вздохнуть полной грудью: сказались и курение, и холодный воздух, и быстрая ходьба – все вместе. Ей вдруг захотелось плакать.

* * *

Бен Минк стоял у магазина «Бук ревью», обычного места встречи ему подобных. Когда Бен учился в школе, он проводил уйму времени в секции научной фантастики. Прочитывал целиком книжки, сидя прямо на полу.

Он держал руки в карманах: совсем замерз. Когда появилась Шелби, он внимательно рассмотрел ее закутанное лицо. Шляпа, шарф, большие глаза, бритая голова. Похожа на сироту из комикса.

– Как холодно, черт возьми! – сказал Бен. – Это ведь ты, Шелби?

– А кто другой пришел бы на встречу с тобой? Насколько я помню, друзей у тебя нет. Разве что тот парень, от которого ты получаешь наркоту.

– Он скорее враг. Ты мой друг.

– Да, верно.

Шелби обычно крадет деньги у родителей, хотя она вроде бы слишком взрослая, чтобы лазать в материнский кошелек или отцовский бумажник. Но они продолжают делать вид, что ничего не замечают, и она прекрасно знает об этом.

Шелби отдала Бену деньги, и он вручил ей пластиковый пакетик, который она положила в карман.

– Ладно, – сказала Шелби. – Мы друзья.

– Я принес тебе еще кое-что. – Бен достал из кармана экземпляр «Человека в картинках» Рэя Брэдбери и подарил ей. – Будешь в полном восторге. Там про парня, который весь покрыт живыми татуировками, и каждая из них рассказывает историю.

– Ты вовсе не обязан мне что-то дарить. – Тем не менее Шелби взяла книгу.

– Знаешь, я не задержусь здесь особенно долго, – сказал вдруг Бен.

– В самом деле? Прыгнешь с моста?

– Не смейся над моими словами. Обещаешь?

Дыхание вылетает двумя облачками. На улице, кроме них, никого нет. Бен носит башмаки старика дока Мартенса, которые с хрустом давят снег при ходьбе. Этот хруст звучит как дребезжание стали и отзывается эхом.

– Я учусь в Эмпайр-Стейт-колледже. Независимое учебное заведение, ускоренная программа. Начал там заниматься, когда еще был в школе.

– Чему там учат?

Очень холодно. Шелби подумала, что пальцы ее рук, хотя они и в перчатках, наверно, посинели. Может быть, пальцы превратятся в леденцы и сломаются, а финалом этой сказки станет исцеление Хелен, которая попробует эти пальцы на вкус.

Бен пожал плечами, несколько смущенный тем, что он хоть в чем-то преуспел.

– У меня отметка BS по точным наукам.

– Что означает это дерьмовое сокращение?

– Я никогда не говорил об этом: не был уверен, что закончу курс. Но мне удалось это сделать, и я решил поступать в школу фармакологии. Меня уже приняли. Я набрал четыреста тридцать баллов, выполнив приемный тест PCAT [1] . – Бен ухмыльнулся, глядя на Шелби. Она рассмеялась, услышав эти новости, и стала выглядеть при этом очень привлекательной. – Выходит, я умный.

1

Pharmacy College Admission Test – тест для приема в фармакологический колледж.