Вернуть себя

– Ммм, – Гарри задумчиво пожевал губу и покосился на Ремуса.

– Все равно я еще должен поговорить с Северусом. И лучше, до вашего прихода, – оборотень вздохнул. – Только не очень задерживайтесь.

– Мы постараемся, – Драко кивнул.

Ремус ушел, Драко с Гарри остались стоять перед гриффиндорцами.

Гарри заметно нервничал, и из-за этого Драко чувствовал себя отвратительно. Он слегка сжал ладонь Гарри, предлагая молчаливую поддержку, тот неуверенно улыбнулся ему и повернулся к друзьям.

– Лично я считаю, что вы идеально подходите друг другу, – раздраженно буркнула Джинни.

– Малфой изменился, и, потом, он помог тебе. Я за то, чтобы дать ему шанс, – согласился Невилл.

– Спасибо, – Гарри улыбнулся и, качнувшись вперед, обнял обоих.

Драко остался стоять на месте, уставившись на Рона и Гермиону. Было похоже, что девушка не прочь присоединиться к пламенной речи друзей, но колеблется.

Рон, старательно всех игнорируя, пялился на стену. Да, похоже, с этим типом еще будут проблемы… Драко угрожающе прищурился. Лучше бы рыжему сегодня помолчать, иначе чары надежно заткнут его крикливый рот.

Стоящий между Джинни и Невиллом Гарри с надеждой смотрел на Гермиону.

– Ты хотела поговорить.

– Да, конечно, – она прикусила губу. – Я люблю тебя, Гарри. Ты и Рон – мои лучшие друзья. Я переживаю за тебя. И не понимаю, как случилось, что…

– Ты уверен, что эти чувства вызваны не чарами? – неожиданно пробормотал Рон, все еще не глядя на них.

– Абсолютно уверен, – подтвердил Гарри. – Понимаю, как странно для тебя это звучит, но это правда. Папа и Драко изменили мою жизнь. Я помню, на что было похоже мое детство без них, и знаю, каким оно может быть, если наполнено любовью и поддержкой близких людей. Понимаете, чувствовать беспокойство за себя, чье-то присутствие, когда у тебя кошмары, когда ты болен или просто тоскливо. Я помню о том времени, когда мне было некому об этом рассказать, даже вам. Возможно, вы не заметили, но я стал немного сильнее, чем был. Это потому, что Дурсли заставляли меня ненавидеть магию, бояться ее проявлений на таком глубоком уровне, что, даже живя в Хогвартсе, я не мог до конца избавиться от недоверия и страха, храня эти чувства в тайне. Папа и Драко помогли мне избавиться от тревоги, научили уважать магию, доверять ей, убедили меня в том, что я не извращенец, не ненормальный, не урод.

– Гарри… – Гермиона расплакалась.

– Я знаю, что вы оба всегда любили меня, но в душе был уверен, что не заслуживаю этого. Что не достоин. Да, сейчас я понимаю, что это не так. Я не чувствую себя грязным, я не чувствую себя обязанным кому-то что-то доказывать. Я знаю, что должен победить Вольдеморта не только для того, чтобы заслужить право на дом, семью, людей, которые заботятся обо мне. Я понимаю… Сейчас, когда все это у меня есть. И большая часть, почему я могу верить во все это, – заслуга Драко. Он помог мне избавиться от всех страхов и залечить старые раны, и я даже не знаю, как ему это удалось.

– О, Гарри, – Гермиона подошла и с силой обняла его. – Я даю ему шанс. Если он и, правда, сделал все это, то я его поцелую!

– Ты? Лучше не надо! – Гарри покраснел.

Все рассмеялись, за исключением Рона.

Рыжий выдержал пристальный взгляд своего лучшего друга.

– Прости. Но мне сложно с этим примириться.

– Ладно, – Гарри кивнул, опуская голову. – Я понимаю.

Рон кивнул в ответ, развернулся и пошел к двери. Гермиона, прежде чем последовать за ним, еще раз обняла Гарри и пообещала, что они увидятся завтра утром. Джинни взъерошила и без того взлохмаченные волосы Гарри и искренне улыбнулась ему.

– Я рада за тебя, Гарри. И не волнуйся о Роне. Он вернется.

– Он всегда так делает, – добавил Невилл.

– Спасибо, вам обоим, – Гарри улыбнулся.

– Без проблем! – Джинни поцеловала его в щеку и отскочила, прежде чем блондин успел проклясть ее. Все еще хохоча, она выбежала из комнаты.

– Да ладно, не обращайте внимания. Она же сумасшедшая. – Невилл помахал им и двинулся вслед за друзьями.

– Все прошло намного лучше, чем я думал, – Гарри улыбнулся Драко, подплыл ближе и взял за руку. – Готов к встрече с отцом?

– Ты действительно счастлив, – Драко был удивлен тем, как спокоен и уверен Гарри. – И даже не переживаешь из-за Уизли?

– Не-а, – Гарри подмигнул. – Он такой, как всегда. Честно, он вернется. Просто для того, чтобы все обдумать и переварить, ему потребуется время. День. Или месяц. Как повезет.

– И почему меня это не удивляет?.. – мрачно пробормотал Драко.

Гарри дружески пихнул его в плечо.

– Будь паинькой. – Игривость не могла полностью скрыть беспокойство, все это время терпеливое поджидавшее где-то глубоко внутрь. – Ты ведь расстроен? Я имею в виду Панси.

– Немного… Я поцеловал ее на последнем курсе, заставив подумать, что чувствую по отношению к ней нечто большее, чем простую дружескую привязанность, – признался Драко. – Но она вернется. Мы слишком давно дружим, чтобы все закончилось вот так. Просто ей надо дать достаточно времени, чтобы придумать подходящую месть. И самому не забыть, не принимать ответных мер. Потому что я заслужил это.

– Вы, слизеринцы, такие странные, – Гарри тихо рассмеялся.

– Нам с тобой еще предстоит предстать перед грозным слизеринским деканом. Как думаешь, у нас есть шанс выжить?

Гарри встревожено пожевал губу.

– Надеюсь.

– Гарри, я же пошутил, – Драко поцеловал его в щеку. – Все будет хорошо.

* * *

Они отодвинули портрет, закрывающий вход, и вошли в комнату. Взъерошенный Ремус сидел на стуле и выглядел напуганным. Северус, в своем неизменно черном одеянии инквизитора, застегнутым на все пуговицы, скрестив руки на груди, стоял перед ним. Почти бесстрастное лицо, но в глубине глаз горел гневный отблеск.

Мальчики инстинктивно поставили щиты, закрывая сознание.

– Говоришь, хорошо, да?.. – чуть слышно пробормотал Гарри в сторону Драко.

Малфой побледнел, у него даже ладони вспотели.

– Отец?..

– Не называй меня так, – холодно отрезал Северус. – Ремус рассказал мне, что вы нарушили наш договор. Мы ведь, кажется, договорились о правилах, касающихся ваших сексуальных отношений.

– Справедливости ради стоит заметить, что правила были установлены, когда нам было по тринадцать, и по вашим же словам, с каждым временным изменением они должны становиться более гибкими.

– Но, тем не менее, ни один из вас не пришел ко мне, чтобы обсудить это изменение, – возразил Северус.

– Не знал, что ты хочешь быть в курсе каждой мелочи, происходящей между нами.

– При данных обстоятельствах, Драко, я действительно хочу быть в курсе.

– Никакого нарушения не было, – нервно вмешался Гарри. – И знаешь, это, по меньшей мере, странно. Я люблю тебя, отец, но не собираюсь каждый раз докладывать, что Драко и я делаем наедине. Существует такое понятие как интимность, нечто, что предназначено лишь для двоих. Даже парни из гриффиндорского общежития никогда в деталях не обсуждали того, что происходило между ними и девочками. И едва ли я захочу узнать, что происходит между тобой и Ремусом.