Вернуть себя

– Ешь, вредина, – Северус невольно улыбнулся и расправил на коленях салфетку. Сидящая рядом Нарцисса повторила его жест. Гарри и Драко усердно скопировали их движения, стараясь не хихикать. Следующие несколько минут, пока они ели, были проведены в тишине. Дважды Северус пытался проникнуть в их сознание, чтобы проверить надежность поставленных щитов. Драко с трудом удавалось удерживать щиты, в отличие от Гарри, но зато блондин мог поддерживать их дольше и восстанавливать быстрее.

Защита Драко была на месте оба раза, но Северус был способен кое-что разглядеть сквозь нее. Сознание Гарри в первый раз было открыто, во второй – закрыто наглухо.

Мужчина одобрительно кивнул.

– Какие у вас планы на вечер? – спросила Нарцисса в середине ужина.

– Ванна и кровать? – с надеждой поинтересовался Гарри.

– Ты – да, – согласился Северус. Они все могли видеть, как слегка подрагивает вилка в руках Гарри. Он явно вымотался. – Но у Драко еще есть дела на сегодня.

– Но, отец!.. – недовольно нахохлился тот. Он, конечно, не устал так, как Гарри, но «ванна и кровать» звучали божественно.

– Ты должен продолжать заниматься. Скоро тебе придется вновь принять свои обязанности лорда, – спокойно возразил Снейп.

Драко бросил на мать подозрительный взгляд, но ее лицо оставалось бесстрастным. Если бы там

хоть на миг промелькнул триумф, он бы возмутился и воспротивился. А так, лишь устало вздохнул и подарил Северусу весьма обиженный взгляд. Но тот, казалось, не заметил этого.

Как только ужин закончился, Северус отвел Гарри в ванную, в то время, как Нарцисса забрала сына в гостиную.

– Я действительно чувствую себя больным в этой комнате, – Драко жалобно улыбнулся. Гарри, он и Северус (который взял небольшой отпуск, чтобы все время посвятить изучению Оклюменции с Гарри и Драко, и которого на занятиях в школе теперь заменял профессор Фаррис) и так проводили здесь все свое свободное время.

– Возможно, когда Северус объявит, что ваше обучение адекватно, я смогу брать с собой и Гарри, – предложила она, опускаясь на стул.

– Я не позволил бы тебе забрать меня куда-нибудь, – легко бросил Драко.

Нарцисса вздрогнула и отвела взгляд. Драко почувствовал удовлетворение, считая, что она полна раскаяния и смирилась (ведь она должна!), но он ошибся. Мать повернулась к нему, ее глаза напоминали грани алмаза, а когда она заговорила, Драко удивился, что не видит пара, вырывающегося из ее рта – так холоден был ее голос.

– Я игнорировала твои чувства и желания, Драко. Я неумышленно заставила тебя чувствовать боль. Но это мой взгляд на создавшееся положение. Ты – мой сын. Ты – лидер и гордость нашей семьи. Ты богат, знатен, наделен властью. Но думаешь лишь о нем, о Гарри Поттере, мальчике, который не дает тебе подняться и стать собой. Я знаю, что так получилось, что ты и он связаны почти так же сильно, как братья-близнецы. И я забочусь о Гарри. И не хочу причинить ему вред. Но ты и твое благополучие – всегда будут не первом месте. Твоя честь, репутация и жизнь более важны для меня, чем твоя связь с Гарри. И, возможно, я не поступила бы подобным образом, не будь ты так к нему привязан. Я только хотела спасти тебя.

– Моя жизнь не подвергалась опасности, мама, – ответил Драко, собирая всю свою храбрость, словно готовясь к схватке.

– Она была и есть, Драко, но я знаю, что любая попытка остановить тебя на этом пути разрушения и падения – бессмысленна.

– Ты не права, – усмехнулся он. – Ты пытаешься найти оправдания своему поведению. Но это не сработает.

– Ты помнишь историю Авроры Хэйдин? – мягко спросила женщина, не поднимая глаз.

– Какое отношение она имеет к нам? – глаза Драко опасно сузились, он решил, что мать пытается уйти от темы их разговора.

– Напомни мне эту историю. Я обещаю – это имеет значение.

– В 1549 году Джеффри Гордон убил ее брата, чтобы отомстить за своего отца, и она напала на него. Началась дуэль. Ей почти удалось победить, но неожиданно Джеффри пробил ее защиту. Победа свела его с ума, яростная схватка возбудила его. Он сломил последнее сопротивление и изнасиловал Аврору. Она не могла сопротивляться. Ее магия была исчерпана. После этого семья Хэйдин объявила кровную месть Гордону, и началась война. Хэйдины пытались спасти Аврору, но она сошла с ума. Лучшие целители ничего не смогли сделать, и в 1550 году собственная, оставшаяся магия Авроры убила ее. Последний из Гордонов пал в 1564, убитый последним Хэйдином.

– Хоть кто-то из магов, испытав изнасилование, смог выжить?

– Нет. Аврора стала единственной, кто вообще смог прожить хоть какое-то время после этого, – Драко нетерпеливо, раздражаясь, взмахнул рукой. – И какое отношение имеет эта старая история к тебе, игнорирующей мои желания и действующей против меня?

– Не против тебя, Драко… – Нарцисса, казалось, дрогнула, и Драко почувствовал, как по сжавшемуся желудку начинает разливаться страх. Почему мать так смотрит на него?.. – Драко, помнишь, мы обсуждали, почему Гарри так странно ведет себя? Почему он так боится?

– Нет! – Драко вскочил, сжимая кулаки. Магия плащом взвилась вокруг него, послушная его гневу и ужасу. – Ты зашла слишком далеко!..

– Семья Гарри издевалась над ним, когда он был ребенком… А когда ему исполнилось шестнадцать… его дядя…

– Замолчи! Не произноси этого! – простонал Драко, сквозь сжатые зубы. – Замолчи!

– …его дядя подсыпал ему наркотик, чтобы обездвижить тело и заглушить магию, и изнасиловал его, – закончила Нарцисса шепотом.

– НЕТ! – заорал Драко, и магия огненным смерчем поднялась вокруг. Но он был глух к крику матери; слеп к разрушениям вокруг него.

Забытые воспоминания расплавленной лавой хлынули внутрь. Сначала все, что он мог разобрать, были мгновения одиночества и отголосок странной мелодии: пение ангела и жалобный плач фортепьяно.

…Крики боли, отчаяние, смирение, смерть….

…Зеленые глаза, блеклые и пустые на мертвом лице; тело, послушное приказам, словно принадлежащее марионетке.

…Те же глаза, но с проблеском интереса, изучающие его в течение минуты, чтобы затем надолго закрыться…

…Он вспомнил как пел, открывая душу и сердце, в отчаянной попытке излечить падшего ангела, лежащего перед ним. Он не мог вспомнить слов, не мог даже вспомнить, помогло ли это…

Но как только эти осколки сложились в точную картинку, они были смыты другими, ясными, солнечными воспоминаниями. Его малыш, смеющийся с ним, играющий, купающийся, сидящий рядом за столом, прячущий слезы в его плечо, нуждающийся в нем, обнимающий его, любящий…

…Малыш, разглаживающий его волосы своей магией, оплакивающий его, когда он ушел, прижимающийся к нему, перед тем, как заснуть…

…Его Гарри, изуродованный мерзавцем и улыбающийся сквозь всю свою боль только потому, что иначе может расстроить Драко… Гарри, наполнивший его сердце простой радостью, которой до этого Драко никогда не знал; Гарри, испытавший ужас и боль, но одаривший Драко любовью, более чистой и могущественной, чем тот когда-либо испытывал. Его малыш, сумевший подняться и расправить крылья, вернувший магию и научившийся противостоять боли и ужасу мира, открывший сердце для него и папы, поверивший им, подаривший самое драгоценное из всех сокровищ этого мира – безоговорочную любовь.