Вернуть себя

─ Мы не любили друг друга, ─ резко прервал его Северус. Он не хотел говорить об этом, и не хотел, чтобы Гарри знал степень той ненависти. ─ Мы совершали поступки, причинявшие сильную боль, и мы были конкурентами… Я думал, что ты вырастешь таким же, как твой отец, потому что ты очень похож на него внешне. И я поддался своей мелочной мести.

─ Мой отец все время обижал тебя? ─ Гарри больше не мог слушать это, его глаза до краев наполнились слезами.

─ Мы были глупыми детьми, ─ Северус смахнул капли со смуглых щечек. ─ Не думай, что я ─ невинная жертва. Я не был ею. И я причинял боль твоему отцу. А что самое плохое, я обижал тебя, Гарри. И сейчас я очень опечален этим, но не собираюсь как-то изменять то, что ты вспомнишь. Я хочу, чтобы ты все это знал, и знал, что я сожалею.

Гарри кивнул и закусил губу.

─ Ты… Ты любишь меня сейчас, правда, пап?

─ Да. Ты ─ мой сын. Даже если ты не захочешь, чтобы я был твоим отцом, то я все равно всегда буду относиться к тебе как к собственному ребенку, ─ Северус задохнулся от переполняющих его эмоций и поднялся. Ему пришлось откашляться, чтобы прочистить горло. Гарри потянулся к нему, улыбаясь сквозь слезы, и Северус поднял маленького мальчика на руки.

─ Пойдем, полетаем немножко. Вы говорили, что хотите показать мне игру.

─ Да, ─ Драко с трудом улыбнулся и поднялся на ноги. ─ Тебе обязательно надо посмотреть, как мы летаем. А насколько хорош Гарри в ловле снитча!

Ремус, сопровождающий их, прилагал все усилия, чтобы помочь Драко сгладить неловкий момент и помочь всем забыть то, что должно случиться в воскресенье ночью.

Выходной прошел, и никто больше не пытался вернуться к теме грядущих воспоминаний. Вместо этого они веселились. Играли, летали, рисовали, танцевали и ели любимые блюда. Северус занимался с ними Оклюменцией и защитой, но лишь пару часов. А потом уложил их спать и долго читал вслух.

Это был самый лучший выходной.

* * *

─ Малыш?.. Ты спишь? ─ прошептал Драко. Северус ушел, решив, что оба заснули. Но блондин слишком боялся того, что могло принести утро, и не мог спать.

─ Что? ─ сонно спросил Гарри и перевернулся, чтобы посмотреть на друга.

─ Я… я … хорошо, не надо… Не возненавидь меня завтра, хорошо? ─ он неловко запнулся.

Гарри улыбнулся ему и придвинулся, чтобы нежно поцеловать.

─ Я обещаю, Рей. Я не буду ненавидеть тебя.

Драко кивнул и обнял темноволосого мальчика.

─ Повтори это еще раз…

─ Я люблю тебя, Рей, и я никогда не буду ненавидеть тебя, независимо от того, что я вспомню. Я знаю, какой ты сейчас, и не забуду этого даже тогда, когда вспомню, каким ты был раньше. Хорошо? ─ он рассмеялся.

─ Да, ─ Драко последовал его примеру. ─ Теперь намного лучше.

─ Хорошо, ─ глаза Гарри закрылись, и он начал засыпать.

─ Малыш, если ты вдруг рассердишься или… возненавидишь меня, ты поговоришь со мной? Дашь мне еще один шанс? ─ прошептал Драко спустя пару минут.

─ Ум-м… ─ пробормотал почти заснувший Гарри.

─ Доброй ночи, Гарри. Я тоже тебя люблю, ─ и Драко, наконец, закрыл глаза.

* * *

Северус стоял у огня, допивая третью по счету порцию огневиски. Ремуса вызвал Дамблдор, пока Северус укладывал малышей, и он был рад возможности побыть одному.

Зельевар был настолько глубоко погружен в собственные мысли, что не заметил, ни как пролетело время, ни как вернулся Люпин.

Оборотень тихо замер у дверей, наблюдая оттуда за мрачным человеком, застывшим перед камином с бокалом, наполненным жидкостью насыщенного, теплого цвета. Он мог чувствовать запах горя, опасения, тоски, исходящих от мужчины.

Ремус был знаком с болью. Знаком очень близко, ведь собственное тяжкое бремя не оставляло его ни на миг. Жизнь была для него постоянным полем боя. Никто никогда не понимал этого. Друзья не осознавали весь ужас его положения, а Сириус лишь начал догадываться о тягости той дороги, что уготована оборотню.

Но человек перед ним об этом знал. Он знал о боли все, так же хорошо, как знал Ремус. И это поразило оборотня. Он, возможно, смотрел на единственного человека в мире, который мог понять, на что это похоже ─ бороться за каждую улыбку и краткое счастье, предоставленное им.

Он действительно впервые понял, что жизнь Северуса с самого начала была трудной, и с каждым годом становилась все труднее. И Ремус чувствовал, как его сердце сжимается при мыслях о той силе, умении выживать, о той красоте, что заключена в этом сложном человеке. Северус никогда никому не покорялся, за исключением краткого периода, когда по доброй воле носил Темную метку, а потом пришел за помощью к Дамблдору. Этот человек знал боль и муки, и Ремус больше не был один на один со своим страданием и жестокостью мира.

Сильный маг, наделенный мрачной, завораживающей красотой, скрывающий внутри манящую темноту, не пожелавший больше никому служить, начал ломаться от мысли о потере единственного человека, которого он когда-либо любил. И, что ещё хуже, Гарри, возможно, является единственным человеком, который тоже любит его.

Всем своим чистым сердцем, так часто причиняющем ему боль, Ремус хотел утешить прекрасного мужчину, стоящего перед ним. Он хотел сказать ему, что тот вовсе не осквернен, как думает, и что он не должен стоять здесь, настолько одинокий и отдаляющийся от всех еще больше. Что давно пора простить себя, и дать себе возможность вновь чувствовать, любить и быть счастливым.

Если бы Ремус мог сейчас взглянуть на себя со стороны, то увидел бы, как его глаза из карих превращаются в золотые. До полнолуния оставалась всего неделя, и запах человека, до которого было не больше пяти футов, опьянял. Сильный, пряный, острый запах. Он знал, что сможет перешагнуть грань, разделяющую их, может попробовать сладость, скрытую под напускной горечью. Нужно просто взять это, просто протянуть руку…

Северус, слишком пьяный, чтобы удивиться, повернулся и оказался лицом к лицу с оборотнем. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но внезапно понял, что буквально впечатан в стену, к его губам прижаты чужие губы, по языку скользит язык, а нежное рычание, вибрирующее в груди оборотня, заставляет кожу покрываться сладкими мурашками. Опьянение, под натиском бешено стучащего сердца и затопившего вены адреналина, медленно отступало.

Ремус был с ним одного роста, но худощавее и стройнее, и Северус удивился насколько это хрупкое тело сильно. Под мягкой нежной кожей прятались стальные мускулы. Голодные золотые глаза смотрели в его собственные с пугающей страстью. И на какой-то миг он почувствовал страх, а затем… облегчение. Облегчение, что этот человек, испытавший за свою жизнь так много горестей, сумел сохранить в себе сострадание и добросердечность, не побоялся испачкаться, прикасаясь к нему, и при этом не страшится темноты, спрятанной в Северусе. Облегчение, которое вытеснило боль и абсурдный страх за Гарри, заполняя разум горячим пламенем удовольствия.