Вершина холма

Сейчас он еще не мог выразить свои мысли и чувства точнее.

Они заказали виски, подняли бокалы.

– Хэб, – сказал Майкл, – я рад видеть тебя.

Когда-то в течение нескольких недель он снимал комнату у Элсуортов, и даже после того, как он съехал, миссис Элсуорт по-матерински заботилась о нем, выхаживала его, когда он в конце сезона слег с воспалением легких, из-за которого ему пришлось задержаться в городке на три недели после того, как отключили подъемники. Миссис Элсуорт всегда старалась повкуснее накормить его, их семнадцатилетняя дочь Норма молчаливо восхищалась Майклом, и он с удовольствием катался с Хэбом – несмотря на свою грузность, подрядчик был искусным и смелым горнолыжником. Впервые в жизни Майкл почувствовал себя членом настоящей семьи.

– А теперь, – попросил Майкл, – расскажи о себе.

Успеха ты добился, а как семья?

– Жена здорова. Норма родила мне внуков. Двух мальчиков.

– Маленькая Норма? – Майкл покачал головой. – За кого она вышла?

– За того самого парня, с которым она встречалась, когда на горизонте появился ты.

Элсуорт внимательно взглянул на Майкла, желая увидеть его реакцию.

– Старина Дэвид. Щербатый. Любимец города, – вспомнил Майкл.

– Да, за Дейва Калли. Он тебя переждал. Сейчас он хозяин горнолыжной школы. Хороший муж и отец.

– Норме этого достаточно?

– Спроси ее сам. Сегодня она у нас обедает. Ты тоже приглашен.

– Благодарю.

– Дейв прийти не сможет, – сказал Элсуорт, – у него какое-то собрание.

Майкла одолели сомнения.

– Ты уверен, что Норма захочет меня видеть?

Однажды Норма устроила ему совершенно дикую сцену, она плакала, говорила, что обожает Майкла, что больше никого не сможет полюбить. После этого он держался с Нормой мягко, дружески и взял за правило не оставаться с ней наедине.

– Я не успел ее спросить, – сказал Элсуорт.

– Послушай, Хэб, – серьезно произнес Майкл. – Ты, наверное, как и все остальные, считал, что я крутил роман с твоей дочерью. Но на самом деле ничего у нас не было. Она мне нравилась, я рос единственным ребенком в семье, Норма заменяла мне брата или сестру, я болел за нее во время соревнований…

Элсуорт кивнул.

– Да, верно, она пережила обычное детское увлечение… – продолжил Майкл.

– Она была уже не ребенок, – сказал Элсуорт. – Ей исполнилось семнадцать, тебе – двадцать один. Когда ты уехал, я упрекал тебя в душе. Но теперь все в прошлом.

– Меня ждали другие свидания. К тому же я встречался с замужней женщиной…

– С миссис Харрис, – тихо сказал Элсуорт.

– Мы думали, это осталось в тайне. Норма была единственной девушкой, с которой меня видели больше двух раз, поэтому неудивительно, что… Хэб, ты мне веришь?

– Я знаю только одно – когда ты покинул нас, даже не попрощавшись, она сильно страдала. – Опечаленный отец, чья несчастная дочь столкнулась со взрослым мужчиной, который вольно или невольно причинил ей боль, с горечью винил во всем Майкла. – Ее рана зажила не скоро, Майкл.

– Я не выношу прощаний. Мне очень жаль. Хэб, хочешь, я сегодня же уеду из города?

Элсуорт в задумчивости поиграл бокалом.

– Приходи к нам обедать, – сказал он наконец.

– Теперь я чувствую себя подлецом.

– Ты не подлец, – убежденно сказал Элсуорт, – Люди всегда влюбляются не в тех, в кого следует. Вот и все.

В бар вошли Брюстер и Фред, Майкл заказал для всех виски.

– Слушайте, мистер Сторз, – сказал Брюстер, снимая с усов пену от пива, которое он взял для себя, – по-моему, я вас уже встречал.

Майкл улыбнулся:

– Верно, инспектор. Четырнадцать лет назад я задал вам основательную трепку.

– О, – засмеялся Брюстер, – так это были вы. Я целую неделю не мог сидеть. Ну конечно, я все помню. У вас тяжелая рука. – Он покачал головой. – Подумать только, я упустил шанс посадить вас за решетку. – Он усмехнулся. – Представляю, как посмеется мой отец. Мать не разрешала ему и пальцем меня тронуть. Он тогда сказал, что одна ваша порка полезнее десяти лет школы. Он даже хотел послать вам бутылку в подарок, но не знал, как вас зовут.

Норман протянул руку, Майкл пожал ее.

– Добро пожаловать в Грин-Холлоу, мистер Сторз. Они взяли еще по порции, и Фред попросил Элсуорта рассказать о том, как Майкл спас ему жизнь.

– Мы часто катались вместе, – начал Элсуорт, – в те дни, когда Майклу давали выходной в лыжной школе. Однажды метель застигла нас в горах. Уже смеркалось – одно надо признать, когда ты с Майклом, вечно что-нибудь случается, – я упал и сломал ногу, позднее обнаружили, что большая берцовая кость треснула в двух местах. Вокруг – ни души, если бы Майкл оставил меня одного и поехал за спасателями, я наверняка бы замерз. Я не мог пошевелить ногой, а температура была минус двадцать. Этот хилый студентик взвалил меня на плечи, как свинью, – а во мне двести фунтов – и снес с горы.

– Неужели? – недоверчиво спросил Брюстер.

– Хэб забыл добавить, – сказал Майкл, – что мной руководил инстинкт самосохранения. Я совершенно потерял ориентацию. Снег застилал глаза. А Хэб катается тут с трех лет и знает горы как свои пять пальцев, к тому же он родился с компасом в голове. Вот я и прихватил его с собой, чтобы не заблудиться. Я чуть не убил его за то, что он сломал ногу в такую неподходящую погоду.

– Как бы там ни было, – сказал Элсуорт, – Майкл Сторз навеки родной сын в моем доме.

Они выпили еще по бокалу в память о том случае.

– Ну, джентльмены, – обратился Майкл к полицейским, – где ваш резиновый шарик?

– Знаете, мистер Сторз, – благодушно сказал Брюстер, чтобы закрепить дружбу, – думаю, что вы и сейчас могли бы меня отшлепать.

– Не бросайся больше ледышками, Норман, – сказал Майкл, – и тебе нечего бояться.

Трудно представить лучший конец длинного путешествия из Нью-Йорка, подумал Майкл, садясь в «порше». Следуя за машиной Элсуорта, он поехал в новую, лучшую в городе, гостиницу, где решил пожить до тех пор, пока не подыщет себе квартиру.

Глава 11

Гостиница называлась «Альпина». Поднимаясь по ее ступенькам, Элсуорт объяснил, что она принадлежит австрийской чете, дом которой, недавно перестроенный Хэбом, стоял в нескольких сотнях ярдов дальше по дороге. Симпатичный, обитый дранкой, типично новоанглийский отель не претендовал на то, чтобы вызывать в памяти картины тирольской деревни.

Внутри Майкл обратил внимание на комфортабельную мебель колониального стиля, тщательно отполированную. Элсуорт представил Майкла человеку за стойкой – мистеру Леннерту, управляющему. Мистер Леннерт, невозмутимого вида толстяк лет пятидесяти пяти, приветливо спросил Майкла, как долго он собирается жить в гостинице.