Вещи века

Конечно же, формально борьбу с алкоголизмом никто не отменял, однако государство было заинтересовано в первую очередь в доходах от продажи спиртного, а возможности отдельных энтузиастов и общественных организаций оказались весьма ограничены. На словах советские лидеры поддерживали борьбу за трезвость, обещая, что в ближайшем будущем производство водки будет сокращаться, а доходы бюджет станет получать от кинотеатров. Между тем если в 1924 году было выпущено 11,3 млн л спирта, а доход от его продажи составил 2 % поступлений в бюджет, то в 1927 году произвели 550 млн л, что обеспечило 12 % государственных доходов.

Во время Великой Отечественной войны водки в свободной продаже не было: все силы зеленого змия оказались брошены на борьбу с фашизмом. И на фронте, и в тылу водка служила основным средством поощрения.

Раздачу водки военнослужащим красные командиры позаимствовали у царской армии, так же как погоны и систему воинских званий. В российской армии казенные винные порции существовали еще со времен Петра I. При Павле, имевшем страсть составлять уставы на все случаи жизни, в Морской устав вошел пункт о том, что каждому матросу полагается чарка водки в день. В сухопутных войсках в военное время солдатам полагалось три чарки водки в неделю, а в мирное время водка выдавалась только по праздникам.

В Красной армии фронтовые 100 г начали выдаваться во время войны 1939–1940 годов, причем летчики получали не водку, а коньяк. За период бесславной финской кампании армия успела выпить 10 млн л водки и 88,8 тыс. л коньяка. В 1941 году эти нормы сохранялись, а в мае 1942 года ежедневная норма находящихся на передовой бойцов составляла уже 200 г.

В тылу дело обстояло несколько иначе: формально продажа водки не запрещалась, но на практике она прекратилась. Водка стала средством поощрения за трудовые успехи. Труженики тыла выпили тысячи декалитров премиальной водки.

После войны алкоголь по-прежнему оставался серьезной статьей государственных доходов. В системе государственной отчетности алкогольная продукция была отнесена к товарам народного потребления, что давало возможность совершенно честно рапортовать о росте производства этих товаров. Правда, каждый из советских лидеров предпринимал попытку победить пьянство (Хрущев делал это в 1958 году, Брежнев – в 1972-м, а Горбачев – в 1985-м), однако после каждой такой кампании потребление алкоголя не уменьшалось, а увеличивалось.

Постоянным врагом государственного бюджета были самогонщики. Государство то ужесточало уголовные преследования против них, то понижало цены на водку и давило самогонщиков рублем. Однако Трус, Балбес и Бывалый – персонажи гайдаевских «Самогонщиков» – всегда вызывали народное сочувствие.

На практике борьба с пьянством сводилась к борьбе с пьющими. В 1974 году, после указа «О принудительном лечении и трудовом перевоспитании хронических алкоголиков», началось строительство лечебно-трудовых профилакториев.

К концу 1980-х годов действовало 314 ЛТП на 270 тыс. мест. Однако режим в этих заведениях был скорее тюремный, чем больничный, и серьезного влияния на ситуацию ЛТП не оказали.

В сельской местности, в лесу, ставили общественные самогонные аппараты, которыми каждая семья пользовалась в порядке очереди.

Последним советским борцом за трезвость оказался Горбачев. Его антиалкогольная кампания началась неожиданно, жестко и круто. Страна платила гигантские неустойки, разворачивая танкеры с уже купленными алжирскими винами и эшелоны с болгарским бренди. При этом собственное производство спиртного в 1985–1987 годах сократилось вдвое. Вырубались виноградники, закрывались заводы. Почти в пять раз уменьшилось количество винных магазинов, причем в передовых регионах эта цифра была еще большей. В Рязанской области число винных магазинов сократилось в 57 раз!

Однако эпоха всеобщей трезвости не наступила. Самодельные напитки буквально затопили страну. В сельской местности, в лесу, ставили общественные самогонные аппараты, которыми каждая семья пользовалась в порядке очереди. В результате массового самогоноварения в стране начались серьезные перебои с сахаром, так что пришлось вводить карточки не только на водку, но и на сахарный песок.

Спиртные напитки делали из всего, что горит. Например, в металлическую бочку с клеем БФ жаждущие высыпали несколько ведер опилок и тщательно перемешивали (вместо миксера использовался сверлильный станок).

Через некоторое время склеенные опилки сбивались в ком, а оставшаяся коричневая жидкость употреблялась внутрь. Что-то алкогольное делали даже из гуталина. Что уж тут говорить о шампунях и одеколонах, которые по сравнению с клеем казались изысками. В сельских магазинах можно было увидеть объявления, что дешевый одеколон продается только после 14 часов.

Провал горбачевской антиалкогольной кампании был полным: пить меньше не стали, а бюджет лишился огромных сумм.

Парадокс заключался в том, что вплоть до настоящего времени Россия рассматривает оборот спиртного лишь как одну из статей дохода государственного бюджета. Однако реально контролировать рынок спиртного государство уже не в состоянии, поэтому по сравнению с другими продуктами водка стремительно дешевеет. Иными словами, иногда дешевле напиться, чем наесться.

4 Вкус сигары

1929 год оказался далеко не самым удачным для владельца маленькой табачной лавки в центре Женевы Генриха Давидофф. Однажды утром грустно зазвенел колокольчик и на пороге магазинчика появился смуглый мужчина лет двадцати трех (именно столько ему и было).

Одет он был в непривычный для европейского глаза белый сатиновый костюм и летние кубинские сандалии.

Покупатель попробовал папиросы и заявил хозяину, что эти «российские самокрутки» давно вышли из моды, уважающие себя люди курят кубинские сигары.

Через несколько секунд гневных препирательств оказалось, что заезжий нахал не кто иной, как Зино Давидофф – старший сын хозяина табачной лавки. За годы странствий по Южной Америке он настолько возмужал и изменился, что даже отец не узнал его. По русской примете, «блудному сыну» предсказывали богатство.

Правда, Зино если и был «блудным», то поневоле: пять лет назад отец фактически выставил его из дома. Он посчитал, что мальчику, закончившему колледж, не стоит продолжать образование в университете. «Только сама жизнь научит тебя здравому смыслу. Ты должен стать совершенно самостоятельным», – пояснил Генрих свое решение и посоветовал Зино собираться в дорогу.

Семья Давидофф перебралась из Киева в Женеву еще в 1911 году, после первых еврейских погромов. Зино тогда исполнилось пять лет. В 1920-х годах у его родителей все еще были паспорта Российской империи, а Зино имел лишь временный вид на жительство. Аргентина оказалось единственной страной, рискнувшей выдать визу эмигранту из несуществующей страны.

Зино нелегко было покинуть дружную семью, крепкую, как все религиозные еврейские семьи. Но за последние 12 лет, в течение которых все свободное время Зино помогал родителям в их табачной лавке, ему порядком надоело сворачивать папиросы и смешивать табак.