Ветер надежд

Мы поговорили ещё недолго. Она напоила меня чаем, но расспрашивать о моём житие бытие в деревне не стала, толи почувствовала, что я чего-то не договариваю, то ли еще по какой причине. Я позвонил Вике, что выезжаю, и собрался уходить. Уже на пороге двери, она подошла и тихо сказала:

— Пап, прости, что так вышло. Я думала, что все, я тебя больше не увижу, — на её глазах навернулись слезы, — знаешь, когда ты пропал, мать меня каждый день пилила, чтобы я быстрее все на себя переоформила. А я ей все говорила, что ты жив и вообще, по закону надо ждать и так далее. Я всего-то три месяца назад как оформила, а от матери ушла, два года назад.

— Ничего, всё нормально. Всё равно все тебе досталось бы. Так что не переживай. А на мать не сердись, она какой была, такой и останется, но она твоя мать, а матерей не выбирают. Понятно? — и я как в детстве поцеловал её в нос. Для меня она оставалась всё той же маленькой девочкой, которая сидела у меня на руках, закутанная в большое махровое полотенце с копной только что вымытых волос.

Я вышел на улицу. Настроение было паршивое оттого, что пришлось врать, и что возникли разные проблемы, и, наконец, оттого, что всё в этой жизни так сложно и запутанно. Я вышел на улицу и, поймав тачку, вернулся домой.

— Как съездил? — спросила Вика, открывая мне дверь.

— Все нормально, — ответил я, целуя её в щеку, — поговорили за жизнь, я потом тебе все расскажу, хорошо?

— Конечно. Пойдем к столу. Артур сходил в магазин, я приготовила ужин.

Мы сели за стол. Я открыл бутылку водки и разлил по рюмкам. Подняв её, посмотрел на Вику и Артура и произнес:

— Что сказать. Мы живы и здоровы. Мы увидели своими глазами то, что возможно, неведомо никому на Земле и с этим мы проживем всю оставшуюся жизнь. Что с нами будет и как сложится завтрашний день нам неведомо, но пусть он будет,… — я запнулся, подыскивая нужное слово, и Вика, глядя на меня, подхватила мою мысль и сказала:

— …хорошим, и что бы мы были живы и здоровы.

— Именно это я и хотел сказать.

Мы чокнулись.

— А знаете, мне хотелось бы еще раз побывать там у них на станции, — сказал Артур, ставя рюмку на стол, — я даже согласился бы там остаться навсегда.

— Конечно, тебя здесь ничего не держит, — сказала Вика, раскладывая картошку по тарелкам, — а кто будет ремонтировать мой компьютер?

— Эх, Виктория, — мечтательно произнес он, — разве это компьютеры, это груда железа с примитивными возможностями.

— Может быть, — откусывая огурец, произнес я, — но как говорится, хорошего в меру. Зато дома лучше и спокойнее. Знаете, я даже участковому милиционеру впервые в жизни обрадовался. Честное слово. А почему?

— Потому что он не киборг? — произнес Артур.

Я рассмеялся и ответил, — нет, потому что я сразу ощутил себя дома. Это же так здорово.

Я снова наполнил рюмки водкой, Вика рукой показывала мне, что ей только пол рюмки.

— Знаете что, жизнь продолжается, и кто знает, может нам снова суждено побывать там. Я правда туда не очень рвусь, но как говорят, что день грядущий нам готовит, а потому, предлагаю выпить за день сегодняшний, а что будет завтра одному Богу известно…

— И инопланетянам, раз они умеют заглядывать в будущее, — добавил Артур.

— Согласен, и инопланетянам. За мир в нашем доме, правильно я говорю, Викуша?

— Правильно.

Глава 6

На следующий день после завтрака, мы вдвоем с Артуром съездили к нему на квартиру. Его маленькая холостяцкая квартира произвела на меня двойственное впечатление. Старая, видимо пятидесятых годов мебель, местами обшарпанная и требующая ремонта, и на фоне этого, письменный стол, заставленный компьютерными принадлежностями. Сразу было видно, что в квартире живет фанат компьютерного дела. Даже на полу стояли корпуса и элементы от компьютеров. Кухня была полной противоположностью комнаты. Хотя она была тоже старая, то ли польского, то ли отечественного производства, но выглядела отлично. А главное, на кухне был идеальный порядок. Даже небольшой слой пыли, который накопился за три года отсутствия хозяина квартиры, не смог скрыть чистоты и уюта, который здесь был.

Убедившись, что всё в порядке, я оставил Артура прибираться, а сам решил заняться продажей для начала одного камня, чтобы иметь денежные средства, коих у нас не осталось. Памятуя, как я реализовал камни, присланные мне Гао, я решил, что мне не к чему скрывать своё имя и потому решил воспользоваться ломбардом или скупкой, куда и направился.

В кармане в футляре из-под кольца, которое я незадолго до женитьбы подарил Вике, лежал небольшой по моим меркам изумруд. Выйдя из метро, я с некоторым волнением подошел к ломбарду. На вывеске значилось, что производится скупка золота, серебра и драгоценностей, а так же меха и прочего антиквариата и указаны время работы. Я открыл дверь и спустился по ступеням вниз. Здоровенный охранник стоял у входа и вежливо предупредил, что сдача вещей в ломбард, а так же скупка производятся строго при наличии паспорта. Я поблагодарил и сказал, что паспорт при мне. Он указал на дверь и попросил подождать, так как там сейчас пожилая дама. Я присел на стоящий у двери диван и чтобы отвлечься, взял журнал, лежащий на табуретке, которая заменяла журнальный стол. Я развернул его, но в этот момент щелкнул замок и пожилая женщина, на ходу застегивая сумочку, вышла из приемного отделения. Я встал и прошел в зал, прикрыв за собой дверь.

— Что у вас? — вежливо спросил пожилой приемщик, глядя на меня сквозь стекла очков.

— У меня природный изумруд без огранки, — я достал футляр и, просунув его в окошко, добавил, — от бабушки досталось в наследство.

Он скептически посмотрел на меня и весь его взгляд говорил, — знаем мы, о каких бабушках и наследствах, вы тут песни поёте. Взяв футляр и достав камень, он весь переменился в лице. Видимо за весь день, а возможно и неделю ему принесли вещь, которая достойно была его внимания. Он надел на глаз увеличительное стекло и стал внимательно изучать камень, потом положил его под микроскоп и опять долго и внимательно рассматривал. Я не выдержал и, просунув голову в окошко, спросил:

— Вы сомневаетесь в его подлинности?

— Молодой человек, ваш камень, безусловно настоящий, просто я пытаюсь определить степень его чистоты.

— И какова она?

Приемщик подвинул увеличительное стекло на лоб и сказал:

— Если вы будете мне и дальше задавать вопросы, то это будет не скоро. Вам понятно?

— Да, — и я убрал голову из окна, продолжая наблюдать за его действиями. Он взвесил камень, потом поместил его в какой-то прибор, затем в другой, записывая на бумаге, какие-то показания. По мере того, как он производил все эти манипуляции с камнем, его лицо менялось. Сначала мне показалось, что он обрадовался, потом в его взгляде появилось удивление и, наконец, когда он записал последние данные, в его взгляде был нескрываемый восторг.

— Вам крупно повезло, молодой человек. Если это правда, относительно вашей бабушки, то она сделала вам по истине королевский подарок, оставив этот камень, чистейший воды и великолепной формы для огранки.

— Да бабушка была из дворян. Так на сколько вы оцениваете этот камень?

— Вы хотите его заложить?

— Нет, продать.

— Продать!? — весь его взгляд говорил о безрассудстве моего поступка. Но интересы конторы, в которой он работал, взяли своё, и он сказал:

— Этот камень стоит шестьдесят две тысячи долларов. С учетом комиссионных сборов и налоговых отчислений вы сможете получить за него, — он щелкнул пальцем по калькулятору и произнес, — сорок восемь тысяч триста шестьдесят долларов. Если вас устроит эта сумма, вам необходимо пройти со мной к заместителю директора. Разрешение на покупку за столь большую сумму дает только он.

— Я согласен, — не раздумывая, сказал я.

Он положил камень обратно в футляр и передал его мне. После чего, закрыв окно, сказал, чтобы я подождал его. Он вышел из боковой двери, и мы направились к заместителю директора. Молодой человек, явно не подходивший на эту должность, встретил нас в своем кабинете, где сидя за компьютером, раскладывал пасьянс. Приемщик, держа в руках один из приборов, подошел к нему, и пока я стоял рядом показал ему камень, который передал ему. Зам посмотрел сначала на меня, потом на камень и тихо, чтобы я не слышал, посовещавшись, сказал: