Ветер в сердце

Потеряв возможного (от этого слова она стала вздрагивать) союзника в лице дяди, Хулия испытала сожаление, но всегда оставался Санчес, оставшийся в плену страниц, так что она надеялась, что сможет поговорить о происходящем хотя бы с ним, когда встретится с ним ещё раз.

Однако в книгу снова она не спешила. Ей было стыдно перед Санчесом, который раз за разом проходил ад повторов, но и Хулия сомневалась, что сможет в пять секунд расщёлкать любую загадку без предварительной подготовки. Глупее всего, считала она, оказаться в рассказе, дать Санчесу надежду и так и не разрешить рассказ, в котором она очутится. Она гуляла по городу, мысленно перебирая рассказ за рассказом, желая точно добиться успеха при следующем погружении. Прошла почти неделя, пока она наконец набралась мужества, чтобы снова погрузиться в книгу.

В воскресенье Хулия осталась дома и отоспалась на все сто процентов. Для полёта сквозь пространство и время Хулия выбрала небольшое чёрное платье в готическом стиле (единственное платье, которое было в её гардеробе) и приготовилась погрузиться в историю о трёх украденных днях. Там была масса героев и абсолютно запутанный сюжет. Ко всему, почти всю неделю Хулия думала, как же такое количество народа в доме могло пропустить целых три дня. Наркотики? Операции с памятью? Враньё? Что-то Хулия сомневалась, что Санчесу удалось хотя бы приблизиться к разгадке. Говоря по чести, у неё тоже не было даже тени идей, что же произошло в рассказе и какая-то часть её сознания мысленно вопила ей в уши, что это самый великий идиотизм – выбирать целую неделю рассказ, чтобы в конечном счёте остановиться на одном из самых сложных.

В этот раз полёт предстоял днём. Она заперлась в своей комнате, перелистнула книгу и уставилась на страницу, надеясь насладиться чувством невесомости, пока будет пролетать насквозь. И не ощутила совсем ничего. То есть полностью ничего. Она снова сосредоточилась и закрыла глаза. И снова ноль. Она открыла глаза и уставилась на напечатанные буквы. Если пару недель назад ей было жутко от того, что она оказалась в книге, сейчас её мучил ужас от того, что перелёт больше не повториться.

Может и на прошлой неделе она не проваливалась? Такой частичный сдвиг по фазе, остаточное явление после первого падения в иную реальность. Ведь от прошлой вылазки не осталось никаких материальной следов. А от позапрошлой? Кроме пары царапин? Да нет, чушь какая-то. Или не чушь?

В панике Хулия листала страницы, пока не ощутила знакомую лёгкость в рёбрах. Особо не вчитываясь, она уставилась на страницу, а голова кружилась всё быстрей…

Стоило радоваться, что попала хоть куда-то. И Хулия радовалась. Было не так-то просто понять, где она. Большой дом в готическом стиле. На лужайке две пары играют в теннис. На секунду Хулия поверила, что она в "Трёх украденных днях", но внезапно до неё дошло, что это "Невидимка". Бррр. Этот рассказ ей не нравился совершенно. Прежде всего, своей минорной концовкой, когда погибает молодая восемнадцатилетняя девушка. Потом тем, что Хулия напрочь не могла понять, как совершаются преступления, а главного подозреваемого при этом пихали под нос так навязчиво, что это тоже не могло не раздражать. Понять бы ещё, как этот подозреваемый совершал все свои преступления.

Один из парней сильно размахнулся и волан упал у ног Хулии. Не раздумывая, она подняла его и помахала в воздухе. Через секунду до неё дошло, что она вовсе не в том отстранённом времени, в каком находилась прошлый раз. Потому что мало того, что ей удалось поднять предмет из этого мира, так и компания на лужайке неуверенно помахала ей в ответ.

– Ох, Санчес, – прошептала Хулия, – надеюсь, ты на это смотришь.

Стараясь не показывать свой страх, Хулия зашагала к компании. Подойдя к лужайке, она легко подкинула волан и отправила его в центр поля. Один из парней подхватил волан на ракетку. Какое-то извращение – играть в бадминтон через сетку. Да уж, это не теннис, раз у них нет мячей.

Компания откровенно разглядывала Хулию, она в ответ пялилась на них. Играли двое на двое, в каждой паре по парню и девушке. Эта темноволосая лет двадцати пяти Бернарда, владелица поместья, вторая с серыми мышиными волосами восемнадцатилетняя Лелия. Хулия зябко повела плечами, слишком ярко представив финал и что в нём ждёт Лелию. Парни похожи друг на друга, правда, лётчик Гастон (француз) котируется на рынке женихов больше, чем богатый бездельник Раймондо. Сзади с той стороны лужайки сидит Балтазар, вернее, уже не сидит, а поднимается из плетёного кресла. Ему тридцать восемь, он полон и солиден и в этой компании выглядит стариком, да и ведёт себя соответствующе. Главная подозреваемая – Бернарда, как представительница целиком взбесившегося рода, на втором месте по подозрениям – Бальтазар, так как в случае смерти Бернарды поместье получит он. Остальные тут нужны как фон для создания нормальности. Пока они её разглядывали, Хулия успела порадоваться, что платье не так, чтобы слишком отличается от моды двадцатых. От разгульной моды двадцатых. Причём в американском стиле – не то, чтобы совсем флэппер 1 , но очень похоже. Ещё бы ленту на волосы, а то тут девушки ходят в шляпках и непокрытые волосы Хулии смотрятся, должно быть, как купальник в оперном театре.

1

Флэппер – прозвище молоденьких девушек 1920-х годов, увлечённых новомодными веяниями.

Первым паузу нарушил Гастон.

– Откуда ты, прелестное создание?

Вот тебе и фамильярное отношение за той внешний вид, заключила Хулия. Она неопределённо махнула рукой.

– У папа (она произнесла это на французский манер, даже несколько передразнив акцент Гастона) сломалось авто. Мы поссорились, и я пошла одна через лес.

Пауза. И довольно длинная. Когда люди не знают, что сказать, то обычно замирают как кролики в свете фар.

– Но так нельзя, – подала голос Бернарда, видимо, вспомнив о своих обязанностях хозяйки, – тебе надо нанять такси.

Хулия легкомысленно пожала плечами.

– Не хочу, чтобы папа (снова французское ударение) слишком легко отделался, пусть понервничает. И потом я прекрасно дойду пешком, в пансионе мы дважды ходили в поход, и я самая выносливая.

Компания переглянулась между собой. Тут подал голос Бальтазар.

– И самая глупенькая, как я погляжу. Уж прости, но мы тебя одну не отпустим. Вызовем такси или, Раймондо, довезёшь девочку на своём автомобиле.

Чуть размахивая руками, Хулия прошествовала мимо Бальтазара и уселась в плетённое кресло, найдя применение рукам – скрестила на груди. Ещё надула губы.

– Если вы дадите мне телефон, я позвоню Хуану, и он пришлёт за мной авто.

– Хуан – это твой жених, дитя? – поинтересовался Гастон.

Хулия смерила Гастона взглядом, но всё же решила, что образ строптивого подростка позволяет ей ответить на вопрос.

– Хуан – это папин дворецкий. Иногда и шофёр, если Рамиро в отпуске.

Компания снова переглянулась.

– Ну, пошли домой, – сказала Бернарда. – Угостим тебя лимонадом, и ты сможешь позвонить.

Хулия шла позади, чуть подволакивая ноги, будто нехотя. В голове при этом у неё стучало: "Боже, что я творю!".

По счастью, никто не стал подслушивать, как она набирает номер. В принципе, Хулия знала, как выглядят дисковые телефоны и, так как любила смотреть старые фильмы, даже представляла, как надо набирать номер. У этого ящика, безвкусно подкрашенного под мрамор, никакого диска не было в помине, только пара трубок – одна, чтобы подносить к уху, вторая, выполняющая роль микрофона. Наверное, надо было связаться первоначально со станцией. Вроде бы станция подключалась автоматически, если ты только снимал трубку. Или надо было набрать какие-то цифры. Что затруднительно, когда набирать их нечем. Технология инопланетян. Хулия держала рычаг аппарата выключенным, при этом громко щебетала в телефонную трубку, понося своего папашу (прости, папа) и, умоляя не просто прислать авто, а авто, которое повезёт её на вечеринку. Достаточно кислое выражение лица и угрюмость после "телефонного разговора" должны были сказать окружающим, что развлечений у подростка не предвидится. А вот неприятности не преминут последовать.

– Приедут через два часа. Папа им уже звонил, сперва подберут его.

Хулия буркнула и уселась на очередное кресло, в любимой позе руки на груди, мол, сами подобрали, теперь нянькайтесь. Два часа у неё, кажется, есть. Через три часа всё будет кончено. Хулия снова облилась холодным потом, глядя, как Лелия кокетничает с Раймондо. Более симпатичного жениха она оставила Бернарде. В любом случае, кажется, Бернарде было безразлично, она не смотрела в сторону парочки. Её взгляд окостенел, она смотрела куда-то наверх лестницы. Вся остальная компания делала вид, что не заметила. В рассказе упоминалось, что они уже привыкли и перестали обращаться внимания на её странности. Бальтазар отдал распоряжение, и служанка принесла Хулии на подносе лимонад.