Ветер

Никто, из знавших Льзу из Тарнов, не представлял себе, чтобы он сказал неправду насчет угрозы разорвать Авалон на части.

ГЛАВА 6

Там, где могучий Саггитариус впадал в залив, Центаур, второй город Авалона - единственный, кроме Грея, имевший определенное название пестрел зданиями речного, морского и космического портов, промышленного и торгового центров.

Этот Центаур был, в основном, городом людей и походил на многие имперские города, полный толкотни, суматохи, шума, веселья, а иногда и опасностей.

Находясь в нем, Аринниан большую часть времени был вынужден быть Кристофером Холмом и вести себя так, как подсказывало ему его имя.

А теперь этого требовали и его новые обязанности.

Он не удивился назначению его верховным офицером охраны Западного Коронана после организации этого рода войск: в их обществе семейные традиции были нормой.

Но что его удивляло, так это то, что он как будто справлялся со своими обязанностями довольно успешно и даже получал некоторое удовольствие, исполняя их. Он, кто всегда насмехался над "пастухами"!

Через несколько недель в его районе действовала хорошо организованная армия, постоянно проводились учения, были улажены вопросы снабжения и коммуникации. (Конечно, большим подспорьем служило то, что большая часть авалонцев являлись завзятыми охотниками, даже если речь шла о больших группах. И то, что беспорядки оставили в память о себе военные традиции, которые нетрудно было возродить, и то, что совет старого Дэннеля всегда был к его услугам).

Организации подобного рода возникали повсюду. Им нужно было координировать свои действия с мерами, предпринимаемыми братством Симен. Была созвана Конференция. Она работала с полной отдачей и разрешала все вопросы, поступавшие на ее рассмотрение.

По окончании Аринниан сказал:

– 34

– Хилл, ты не хотела бы это отпраздновать? Может случиться так, что нам больше не представится такая возможность.
– Это был отнюдь не экспромт. Он думал об этом два последних дня.

Табита Фалкайн улыбнулась:

– Конечно, Крис! Все так делают!

Они пошли по Лайвелл-стрит. Ее рука покоилась в его. Субтропическая жара заставляла кожу покрываться потом.

– Я. А почему ты чаще всего называешь меня моим человеческим именем?
– Спросил он.
– И говоришь со мной на англике?

– Мы люди, ты и я! У нас нет перьев, чтобы пользоваться планхом по всем правилам. Почему ты против?

Несколько мгновений он колебался.

"Это сугубо личный вопрос. Нет, я полагаю, она просто снова мыслит как человек".

Он остановился и повел свободной рукой.

– Посмотри на все это и перестань философствовать, - сказал он. И тут же испугался, что проявил невежливость.

Но высокая белокурая девушка повиновалась.

Эта часть улицы пролегала вдоль канала, вода в котором была покрыта масляными пятнами и засорена отбросами.

Повсюду, куда ни глянь, баржи, а сам канал казался зажатым между двумя рядами плотно притиснутых друг к другу зданий, чьи ободранные фасады тянули свои десять-двенадцать этажей к ночному небу. Звезды и белый полумесяц Морганы терялись в ярком искусственном свете, мигании реклам и надписей. (Грог, Танцы, Еда, Лучшие земные ощущения, Дом развлечений, Спешите к Марии Джуанс, Азартные игры, Обнаженные девушки.) Наземные машины заполняли дорогу, толпа текла по тротуару моряк, летчик, сплавщик, рыбак, охотник, фермер, пьяный, еле-еле стоящий на ногах, еще один пьяный, согнутый волосатый человек, стоящий на углу и выкрикивающий что-то невнятное - бесконечный людской поток, смеющийся, болтающий, перекрывающий своими голосами шум уличного движения, шарканье ног, тявканье громкоговорителей.

Воздух вонючий, пропитанный дымом, маслом, запахом пота, плоти и дыхания, насыщенный испарениями окрестных болотистых земель, не кажущимися зловонными там, за городом, но кажущимися таковыми здесь.

Табита улыбнулась ему как-то по-новому:

– Я называю это забавой, Ирис, - сказала она.
– Для чего еще мы сюда пришли?

– Ты ведь не стала бы.
– Он запнулся.
– Я хочу сказать, человек, подобный тебе?

Он поймал себя на том, что неотрывно смотрит на нее. Они оба были одеты в блузы без рукавов, кильт и сандалии. Одежда липла к мокрым телам, но несмотря на влажную кожу и запах женского тела, который он не мог не заметить, в ней ясно угадывалось существо моря и открытого неба.

– Конечно же, что плохого в том, чтобы быть иногда вульгарным? Сказала она, дружелюбно улыбаясь ему.
– Ты слишком пуританин, Крис!

– Нет, нет, - запротестовал он, боясь теперь, как бы она не сочла его наивным.
– Разборчивый - может быть. Но я часто бывал здесь и. Э. Получал удовольствие. Я пытался объяснить, что я горжусь тем, что принадлежу к чосу, и не могу гордиться тем, что члены моей расы могут жить в грязи. Неужели ты не понимаешь, что это и есть то самое, древнее, чего стремились избежать пионеры.

Табита произнесла одно слово. Он отшатнулся. Айат никогда бы не сказала такого!

Девушка усмехнулась.

– 35

– О, если ты предпочитаешь, пусть будет ерунда, - продолжала она.
– Я читала записи Фалкайна. Он и его последователи не хотели ничего, кроме комнаты, в которой им бы никто не мешал, - она подтолкнула его вперед.
– Как насчет обеда, которым мы собирались заняться?

Он молча повиновался.

Он почувствовал себя несколько лучше в полумраке респектабельного Фениксхауза. И немаловажно оказалось то, отметил он про себя, что в комнате было прохладно, и ее одежда уже не обрисовывала с такой откровенностью формы ее тела, как на улице.

Обслуживание было хорошим.

Она заказала коктейль "котфлауэр". Он отказался.

– Давай же, - сказала она.
– Вылези из своей скорлупы!

– Нет, спасибо, я не хочу!
– Он легко нашел нужные слова.
– Зачем притуплять свои чувства в счастливый момент?

– Мне кажется, что я уже слышала раньше эту фразу. Поговорка Врат Бури?

– Да. Хотя, думаю, в Высоком Небе тоже не пользуются наркотиками.

– Не пользуются. Подчиняются старинным правилам. Большая часть из нас придерживается старых правил, ты же знаешь.
– Некоторое время Табита внимательно смотрела на него.
– Твоя беда в том, Крис, что ты слишком стараешься! Расслабься! Старайся быть своим среди тебе подобных! Много ли есть людей, с которыми ты близок? Держу пари, единицы!

Он заставил себя сдержаться.

– Последнее время я часто с ними виделся.

– Угу! И вынуждает ли к этому дело или нет - разве это плохо? Я не стала бы пытаться вмешиваться в чужую жизнь, я не хочу учить тебя уму-разуму, но факт остается фактом: мужчина или женщина, пытающиеся вести жизнь итриан, стараются впустую!

– Что ж, после трех поколений тебе, должно быть, неспокойно в твоем чосе, - сказал он, осторожно отмеривая уровень сарказма. Ты достаточно много времени проводишь в краю людей, не так ли?