Вихрь преисподней

– Почему?!

– Но ты же уезжаешь... Я же вижу!.. И потом, ты говорил... И потом, сейчас все, кто поумней, так делают – сваливают за границу...

– А-а!.. – протянул Не-Маркетинг.

– Я скажу тебе правду!.. Знаешь, это не я!.. Нечто – это не я. Знаешь, почему я так себя веду... Ты правильно сказал: как заговорщик... Хочешь, я скажу тебе правду?!.. Вот как на духу! Как самому лучшему другу! Как священнику на исповеди?!.. С самого детства, с самых первых лет, когда я начал хоть что-то соображать, я испытываю дикий ужас от всей этой жизни, от всего этого мира... Мне кажется, мрачная сюрреалистическая ложь начала свои агрессивные атаки не в последнее время, она начала их в тот самый момент, когда она поняла, что я начал хоть что-то соображать!.. И все эти атаки были направлены именно против меня!.. И тогда я понял, мне кажется, уже тогда я все понимал: лучший способ защиты – это нападение!.. Окружающий мир окутывает тебя ужасным бредом, он хочет погубить тебя – не жди, когда это случится, вышибай клин клином – окутывай не менее ужасным бредом только собственного производства этот окружающий мир!.. Со всех сторон мрачная сюрреалистическая ложь идет в атаку?.. Выставь против нее свою собственную мрачную сюрреалистическую ложь только в гораздо большем, преобладающем количестве!.. Единственный способ не оказаться в роли жертвы, облапошенным идиотом – это самому стать агрессором!.. Агрессором более активным и изощренным, чем все окружающие тебя агрессоры!.. Но у меня ничего не получилось, Не-Маркетинг!.. Они все-таки облапошили меня!.. Я раздавлен, уволен, растоптан. Я обнулен! Вся моя жизнь обнулена!.. И эта мрачная сюрреалистическая ложь, эти личности в черных костюмах меня же еще и выставили в роли эдакого абсолютного зла – эдакого нечто, которое собирает свою жертву... То есть жатву!.. Я не зло, Не-Маркетинг, я не нечто, я его жертва!.. Мне кажется, я должен сделать что-то еще, иначе оно сожрет меня окончательно!

– Ладно, иди...

– Что?..

– Иди... Ты пьян!.. – мрачно проговорил Не-Маркетинг.

– Да-да, я пойду! – пьяно пошатываясь, Пенза пошел к двери. – Беру такси и мигом туда обратно... А она позвонит подруге... Я думаю, я дам ей твой адрес... Не возражаешь?..

– Иди к черту!..

– Ответ крайне неопределенный... Можно понимать и так и эдак!.. Ладно, я не обижусь, если окажусь перед твоей закрытой дверью и эта дверь не захочет открываться, чтобы впустить меня... Я буду знать, где тебя искать... В Приморье! Там чудесный воздух!.. Я последую туда за тобой!.. Мы выкрадем из тюрьмы твоего отца и вместе сбежим в Северную Корею...

– Иди, ты пьян!..

– Если ты боишься, что я приведу Эльвиру, имей ввиду, у меня назначено свидание с другой подругой... Сколько мы выпили?..

– В бутылке был литр.

– Мало...

Пенза открыл дверь и вышел в коридор:

– Пока!..

Он закрыл за собой дверь... Не-Маркетинг остался один. В голове у него шумело... Он пошел в ванную, открыл кран: ледяная вода с шумом потекла в раковину.

– Н у что, привет! – сказал он сам себе, посмотрев в зеркало. – Вот и приплыли. Дальше уже, кажется, некуда!..

Он посмотрел на стены ванной комнаты, обернулся, глянул через открытую дверь в коридор. Опять уставился на собственное отражение:

– Нечто, выходи!.. Ты что-то хочешь от меня, нечто, но что – я не могу понять... Я чувствую, что ты хочешь внушить мне что-то... Что-то, что я должен сделать... Что я должен сделать? Напиться? Провести вечер с Пензой и его девицами? Что?.. Я сделаю... Я сделаю что-то, чтобы ты не сожрало меня окончательно! Что надо сделать?!.. Объявить себя богом?! Объявить несчастного инвалида убийцей и сказать, что Иван Бобылев никого не убивал?!.. Что надо сделать?.. Жить!..

– Оно хочет, чтобы я не ехал никуда, а сегодня развлекся, а потом поехал на курорт... – пробормотал он после некоторой паузы и опустил глаза. Взгляд его остановился на никелированном кране, из которого била холодная вода.

Некоторое время он стоял молча.

«Что-то будет... В представительстве обязательно что-то произойдет... В самое ближайшее время. Во всей транснациональной корпорации в самое ближайшее время что-то произойдет!.. Когда я говорил об этом Пензе, я говорил все правильно – неслось у него в голове. – И Пенза отчасти прав: либо ты – среди тех, кто нападает, либо ты – жертва... Конечно, с точки зрения практической это скорее неоригинально, чем оригинально, скорее бессмысленно, чем полезно. Но вот с точки зрения психологической это дает огромные преимущества! Чувствуешь себя гораздо уверенней!.. А психология, то есть взаимодействие информаций, сегодня гораздо важней, чем любая практика, то есть реальные физические события. Если я буду в психологическом плане, в информационном плане устойчив, то мне будет неизмеримо легче выжить...»

Что-то звякнуло в комнате. Не-Маркетинг не обернулся...

«Что же делать?!.. Если Пенза прав и надо самому нападать, то сейчас не нужно никуда бежать... Надо остаться в квартире, в представительстве, выходить на работу и продолжать в том же духе, в каком действовали там Пенза и теперь уже покойный Маркетинг...»

Опять что-то звякнуло...

«Покойный Маркетинг?.. Еще не улетел на небо и откликается на мои мысли о нем?..» – подумал Не-Маркетинг и рассмеялся своему отражению в зеркале.

Он закрутил кран. Остатки воды с шумом исчезли в горловине слива. В наступившей тишине Не-Маркетинг принялся прислушиваться... В квартире не раздавалось ни звука...

«Плохо то, что все-таки так и не знаю, что мне теперь делать... Неясно самое главное: бежать или оставаться... С отцом, конечно, все ужасно... Это он убил пьянчугу – не может быть никаких сомнений. Он дошел до ручки и убил...»

Что-то опять звякнуло и потом раздался какой-то шорох.

«Всегда одинаково начинается! – равнодушно подумал Не-Маркетинг. – Звяканье, шорох, нарастающее напряжение, а потом – бам! Какая-нибудь ужасная личина перед глазами или в дверь входит кто-то, закутанный с головой в черный саван».

За дверью раздался какой-то грохот, застучали в дверь, раздался крик:

– Не-Маркетинг, открывай!

Не-Маркетинг усмехнулся и пошел открывать...

На пороге стоял Пенза:

– Послушай, если там – только лишь подобие сна...

– Где?

– Там, куда попадают после смерти.... То там не будет моей силы воли, моей стальной и неодолимой силы воли, которую я воспитывал в себе с самого детства. Моя воля – это достижение всей моей жизни! И этого необыкновенного достижения там не будет!.. Исчезнет!.. Там оно не нужно, бесполезно! Вот, что меня никак не может устроить. Моя воля – достижение всей моей жизни, это, действительно, то, что я по-настоящему создал на этой земле!..

– Я от тебя устал... Ты пьян!..

– Мне показалось, ты не хочешь, чтобы я уходил... Я подумал, что лучше мне вернуться и быть с тобой...

– Знаешь что, – вдруг проговорил Пенза. – Ведь и мне, если на мою теперешнюю жизнь посмотреть, тоже нет никакого смысла здесь оставаться... Только...

Пенза замолчал. Не-Маркетинг поднял на него глаза.

– Мне кажется, ты поймешь меня... – Пенза прошел на кухню и стал лицом к окну. – Вот, посмотри на этот город!..

Не-Маркетинг горько усмехнулся: не первый раз за эти дни приглашают его посмотреть на «этот город»...

– Не смейся! Конечно не так впечатляющ и шикарен, как Нью-Йорк или Лондон. Но дело не в богатстве и техническом прогрессе...

– Странно... Этот подросток... Он говорил, как и ты, только... «Главное, что теперь в этом городе информации ничуть не меньше, чем в тех, других... Богатых городах...» Так он говорил...

– Можешь назвать это информацией... Только я скажу иначе: в нем ничуть не меньше поэзии!.. Поэзии!.. Мне кажется, так правильнее. Такой поэзии больше нигде не сыщешь. Она довольно мрачная, но... Если я ее лишусь, мне непременно ее станет нехватать... Понимаешь?!..

Не-Маркетинг повертел головой.

– Нет, – устало сказал он. – При чем тут поэзия?..

– Странно... Мне кажется, ты должен понимать... В мрачной черной лжи есть своя огромная поэзия. Послушай: ты говоришь, нет никакого смысла здесь оставаться, кругом мрачная черная ложь, но знаешь, в жизни смысла почти всегда очень мало, то есть, если всерьез поразмыслить, в ней вообще нет никакого смысла... Единственное, что всегда и везде может придать жизни смысл – это поэзия...

– Я так не думаю!.. Еще вчера у меня, и у подростка был смысл жить.