Виктор. Ментальный маг

Глядя на него, Вероника с весёлой ехидцей прошептала:

– А волосы Эдуарда всё больше и больше ненавидят его. Они уже покинули половину его головы.

– Ага, – поддакнул я и усмехнулся.

У парня и правда имелась шикарная плешка, обрамленная тонкими, бледно-серыми волосами, закрывающими уши. Хотя он был ещё очень молод. Всего на год старше меня.

– А ежели сильно не присматриваться, то издалека Эдуарда легко можно перепутать с крысой, – продолжила глумиться магичка, двинувшись к столу. – У него даже ручки напоминают проворные крысиные лапки. Хвать с блюда пирожное и поспешно в рот его. А там крупные зубы, которые уже четвёртый год с лёгкостью грызут гранит науки, чем весьма радуют учителя. Ты знаешь, что он на той неделе выделил Эдуарду в подвале закуток для изысканий в области присущей ему магии тьмы? И теперь Люпен постоянно интересуется его успехами.

– Да ты что… – еле слышно ахнул я, наградив парня завистливым взглядом.

А тот только сейчас заметил нас и сразу же саркастически проронил высоким голоском с писклявыми нотками:

– А кто это явился? Неужели сам Виктор-Прихожу-Когда-Хочу?

– Даже острить нормально не умеет, – процедил я сквозь зубы и громко добавил: – Эдуард, ты сегодня великолепно выглядишь. Я уже даже не уверен, что ты помрёшь к моему дню рождения. Лишаешь меня подарка, негодник.

– Виктор! – грозно прикрикнул на меня барон и ударил раскрытой ладонью по столу. – Прекрати! Молча садись за стол и ешь.

– Как вам будет угодно, ваша милость, – вяло бросил я и выполнил приказ Люпена.

Вероника уселась за стол напротив меня, налила половником наваристый куриный суп из общей кастрюльки и стала с аппетитом его уплетать. А я отказался от первого блюда и принялся таскать с подносов всякую всячину.

Уже через несколько секунд передо мной на тарелке красовалась горка золотистой жареной картошечки, пара утиных ножек с аппетитной корочкой, кусок свежего румяного хлеба и трио жирненьких кровяных колбасок.

Всё пахло одуряюще вкусно, поэтому я с жадностью набросился на еду. Попутно в мои уши влетало позвякивание вилок, бульканье наливаемого вина и шелест накрахмаленного платья служанки Бетти. Она убирала со стола опустевшую посуду.

А когда настало время десерта Бетти принесла черничный пирог. Мечты сбываются! Вероника сразу же радостно заулыбалась и покосилась на Люпена.

А тот, привлекая наше внимание, постучал столовым ножичком по фужеру и сказал:

– Дамы и господа, хочу вам объявить, что Виктора скора не станет с нами…

–… Он смертельно болен, господин барон?! – радостно воскликнул маг тьмы, выпрямив обычно сгорбленную спину.

– Нет, Эдуард, – хмуро глянул на него учитель. – Виктор отправляется учиться в академию Шилле. Пока на полгода, а потом поглядим.

– Тоже неплохо, – пробормотал себе под нос крысёныш. Он прекрасно знал, что жизнь в академии – не сахар.

– Ваша милость, а с чем связано такое решение? – удивлённо спросила Вероника у Люпена.

– Потому что я так решил, – отрезал тот. – Ещё вопросы?

– А если Вик не сдаст экзамены? – снова подала голос магичка. – Или прибор распознает, что он менталист?

– Не распознает. И Виктор сдаст экзамены, – пророкотал аристократ и сурово глянул на меня.

Я чуть пирогом не подавился. Но всё же расплылся в уверенной улыбке. Дескать, разобьюсь, но поступлю. Люпен удовлетворённо кивнул головой.

И тут вдруг из-под стола раздался скрежещущий голос:

– Господин барон, а ежели нам несказанно повезёт, и Виктор там сгинет, то я смогу занять его комнату?

– Нет, Фауст, – отбрил химера учитель, который даже не вздрогнул от неожиданности.

– Вот ведь гадское существо, – пробурчал я вполголоса. – Надо было меня слушать, когда я предложил усыпить этого лысого монстра, дабы он не мучался.

– Ты так и про Эдуарда говорил, когда он подхватил насморк, – со смешком напомнила Вероника.

– Да, хорошие идеи – мой дар и моё проклятье, – сокрушённо покачал я головой. – Жаль, что меня вечно никто не слушает.

Девушка весело усмехнулась, а затем резко посмотрела на с грохотом открывшиеся двери. На пороге столовой возник запыхавшийся Марк. И на его помятой физиономии явно виднелся след от подушки.

Не став медлить, некромант быстро пошёл к столу и на ходу протараторил:

– Прощу прощение за опоздание. Был занят важными делами.

– Боюсь спросить какими, – ехидно заметил учитель, весело глядя на лицо парня.

– Ваша милость, как вы и советовали, я почитывал мемуары Годрика Восставшего, – отвёл взгляд Марк и уселся на жалобно скрипнувший стул.

Служанка Бетти тут же поставила перед ним тарелку. Ну, как тарелку, скорее фарфоровый тазик. Кто-то не пьёт из мелкой посуды, а некромант из неё не ел.

– И каковы твои успехи? – поинтересовался Люпен, не спуская с Марка насмешливого взгляда.

– Они есть, ваша милость, – выдал парень.

В это же время Вероника почти легла шикарной грудью на стол и тихонько бросила мне:

– Опоздание Марка к ужину – нонсенс, достойный занесения в книгу Бытия. Это как если бы священник появился лишь к концу мессы. Видать, крепкий его сморил сон. По себе знаю, что мемуары Годрика Восставшего именно такой и навевают.

– Зато сейчас Марк всё наверстает, – шёпотом откликнулся я, глянув на некроманта.

Тот уже навалил гору еды в свой тазик, предусмотрительно расстегнул верхнюю пуговичку на штанах и рьяно накинулся на пищу насущную, точно не ел пару лет.

Люпен неодобрительно покосился на него, встал, пожелал всем хорошего вечера и добавил:

– Виктор, ожидаю тебя в своём кабинете.

– Пожалуй, я сразу пойду с вами, господин барон. Я уже закончил ужинать.

– Замечательно, – проронил учитель и потопал к двери.

Я пошёл за ним. И мы вместе покинули столовую, прокатились на лифте и вошли в кабинет.

Тут барон разместился за рабочим столом, достал кисет с табаком, привычно раскурил трубку и сухо произнёс:

– Итак, голубчик, я телефонировал в приёмную комиссию академии Шилле и записал тебя на завтрашние экзамены. А твои документы я отправил с посыльным. Посему дело осталось за малым – сдать экзамены. Напомню, что их всего два: один по общим предметам, вроде математики и биологии, а другой – основы магии. Справишься или я все эти годы зря учил тебя?

– Конечно справлюсь, ваша милость, – фыркнул я, сидя в кресле напротив стола учителя.