Винодел

— Чуть не забыла. — Вейл взглянула на фото жертвы, растянутое во весь экран. — Вы могли бы перейти к фотографиям со вскрытия? Мне нужен крупный план ее шеи.

Фуллер, листая слайды, нашел нужный снимок.

— Видите эти отметины на шее? Ваша патологоанатом Эбботт сказала, что для удушения жертвы НЕПО пользовался тяжелым предметом, возможно, душил ее собственным локтем. Сержант, — сказала она, — вы не могли бы встать?

Фуллер, растерянно улыбнувшись, встал и отодвинул кресло. Вейл подвела его к стене.

— Смотрите, — сказала она, глядя на него, но обращаясь ко всем присутствующим. — Я буду НЕПО, Фуллер — жертвой.

Люго рассмеялся. Фуллер густо покраснел.

— Ничего смешного в этом нет. Смотрите.

Она подняла левую руку и врезала по шее Фуллера, одновременно придавив его бедром. Тело его ударилось о стену, голова резко запрокинулась — и подбородок снова опустился на грудь. Они стояли лицом к лицу, разделенные какими-то двумя дюймами.

И она по глазам поняла, как мало сержант получает удовольствия от всего происходящего.

— Я лицом к лицу со своей жертвой, — сказала Вейл, не сводя с него взгляда. — Она смотрит мне в глаза. А я смотрю в глаза ей.

С этими словами Вейл отвернулась. Фуллер сглотнул комок в горле и попытался размять шею, но не решился открыто тереть ее при товарищах.

— Понимаете, к чему я клоню?

Диксон лениво откинулась на спинку кресла.

— Вы пытаетесь унизить Скотта?

Обведя комнату взглядом, Вейл поняла, что эта сцена вызвала у всех недоумение.

— Нет. Нет, ничего подобного. Подумайте. Есть убийца. Есть жертва. Что делает наш НЕПО? — Она подождала, но все молчали. — Он совсем близко. Он вступает с ней в личный контакт. Он уверен в себе, он ее контролирует. Он отнимает ее жизнь, глядя ей в глаза. Она видит, как ее убивают. Для убийцы это, можно сказать, высшая форма власти. Это чрезвычайно надменный тип. Он упивается этим зрелищем — жизнью, которую буквально выдавливает из нее. — Вейл замолчала и огляделась. Все внимательно смотрели на нее, боясь потерять нить рассуждения. — И вот еще что. Он мог бы выбрать другую жертву и другое место, откуда легко было бы сбежать. Но этого не произошло. Есть убийцы, которые кайфуют от риска, потому что для них вся прелесть убийства заключается в риске. Все это подсказывает мне, что мы, вполне вероятно, — подчеркиваю, это только одна из версий, — имеем дело с убийцей-нарциссом.

Полицейским понадобилось несколько секунд, чтобы переварить информацию.

— То есть он себя очень любит, — наконец подал голос Брикс. — Нам-то это как поможет?

Вейл вернулась на место, Фуллер последовал ее примеру.

— Полезной может оказаться любая информация. Когда мы его поймаем, то чтобы добиться признания, если он все-таки нарцисс, надо будет применить специальную технику допроса. Если не ошибемся, он во всем признается, потому что хочет поставить эти убийства себе в заслугу. Думаю, для этого он и сорвал ноготь. Если мои догадки верны (а пока не остается ничего другого, кроме как гадать), ноготь — это вроде как его визитная карточка. Так он говорит нам: «Это я убил. Похвалите меня».

— Она что, шутит, мать твою? — пробормотала Диксон.

— Помните Душителя СМУ? [8] Когда след, казалось, уже остыл, он сам вышел на связь с полицией, как только кто-то собрался написать о нем книгу. Он по большому счету сказал: «Эй, забыли обо мне? Да вот же я! Это я убил тех людей. Вам нужен я». Опять же, это поможет понять, с кем мы имеем дело. Чем больше мы знаем, тем уже круг подозреваемых. И тем раньше мы найдем этого подонка.

— А как его поймать, не подскажете? — спросил Брикс.

8

Расшифровывается как «Связать. Мучить. Убивать». Прозвище серийного убийцы Денниса Рейдера, орудовавшего в Канзасе с 1974 по 1991 год.

— Она не может помочь нам поймать его, — сказал Фуллер. — Она только вычеркнет лишних из списка подозреваемых, когда он у нас появится.

— Да, это так. Более-менее. — Вейл не сомневалась, что ее следующее предложение примут с тем же энтузиазмом, с каким согласились бы закусить изысканное каберне бургером из фастфуда. — Если я не ошибаюсь и этот парень действительно нарцисс, мы можем его выманить.

— Вот теперь я слушаю вас внимательно, — сказал Люго. — Но как?

— Нарциссы чувствуют свое превосходство над всеми остальными. И они жаждут признания за свои труды, а жажда признания делает их действия более непредсказуемыми. Если вы будете замалчивать это убийство, то, возможно, подтолкнете его к совершению новых. Он может продолжать убивать, пока не прославится.

Брикс покачал головой.

— Я понимаю, что общественный резонанс может иметь большие последствия для вашего города…

Брикс подошел ближе к ней.

— Об этом не может быть и речи, агент Вейл. Я ведь уже объяснил вам, что ставки слишком высоки. На любом уровне: местном, федеральном или…

Вейл не дала ему договорить.

— Моя задача — проинформировать вас. А как этой информацией распоряжаться, дело ваше.

— Мы можем если не разрушить целую индустрию, то нанести ей серьезный урон, — сказала Диксон. — Необходимо тщательно взвешивать свои действия. И добраться до этого парня как-то иначе.

— Тогда займитесь виктимологией. Узнайте, кем были жертвы и почему именно они попали под его прицел.

— Когда жертвы смогут опознать, неясно? — спросил Люго.

Брикс подошел к висящему на стене телефону и набрал внутренний номер.

— Это Брикс, — сказал он в трубку. — Брук, а ты, случайно, еще не успела идентифицировать женщину из винной пещеры, которую вчера вечером… Что? Успела? — Через пару секунд глаза Брикса заметно округлились. — Точно? — Его взгляд метнулся к коллегам. — Держи это при себе, Брук. Это очень важно. Ее имя не должно нигде всплыть. — Послушав собеседницу еще немного, Брикс добавил: — Как можно дольше. Опоздай. Потеряй. Тут нужен особый подход.

Брикс поблагодарил и повесил трубку. Потом взял маркер, коснулся им доски, но одумался и снова надел колпачок.

— Это Виктория Камерон.

Вейл проследила за реакцией присутствующих, и ей сразу стало ясно, что имя знакомо абсолютно всем.

— По-видимому, это что-то да значит, — заключила она.

— Ага, — вздохнул Брикс. — Это значит, что нам каюк. Виктория Камерон — дочь… была дочерью одного из самых влиятельных виноделов в долине, Фредерика Монтальво.