Виски

Вершина – а на тот момент думалось, что вершина – оказалась преступна. Да, верхушка была на редкость высока. Андрей был заботливым скалолазом. Он старался не оставлять следов от горных ботинок на выступах, бережно хватался за каменную породу руками и при каждом возможном случае умышленно обронял что-то свое на скальных уступах. Он старался красиво и нестандартно ухаживать за Блондинкой. Это была яркая, гармоничная, простая, но в то же время с некой неземной родословной пара. Ее глаза были написаны бирюзовой чистоты краской художника, который выкинул свою палитру после создания шедевра, дабы больше никто не смог разгадать секрет подбора цветов, что так по-разному каждый раз блестели. Его же взгляд рядом с Ней в момент терял стеклянный блик, он оставался все так же более тяжелым и непонятным в своих голубо-сероватых оттенках, но приобретал некую живость. Она улыбалась искренне, лишь изредка позволяя себе не сдерживаться до плачущего смеха, он не понимал, почему его лицо в щеках столь часто начинает напоминать шарпейские складки, и не позволял себе быть в Ее присутствии в плохом настроении. Его руки постоянно искали прикосновения с Ней, а когда это случалось, то Она их заковывала в свои кисти или объятья. Блондинка, было видно в поведении, что вдохновлена и то ли не могла, то ли не хотела уже прятать свое отношение к Андрею. Последний же с первых минут их вновь свершившегося знакомства не скрывал происходящего в нем. Она была очень сексуальна, а он был готов соответствовать Ее ахуенности. Однако при всей открытости, между ними невозможно было заметить и нотки вульгарности или пошлости. Девушка слишком уважала себя и не позволяла себе, чтобы Ее ухажер хоть на минутку подумал, что Она легкодоступна, а Андрей, подавляя в себе очередную эрекцию, которую девушка могла у него вызвать даже простым поцелуем в щеку, наслаждался тем, что ему дозволено называть Её «своей». Хотя тот факт, что они за четыре недели неоднократно вместе засыпали, перед этим разрывая друг другу губы в страсти, но при этом ни разу дело не доходило до секса, можно уже было бы записать на счет той самой нелепости, а Рацуха об этом била в колокол, но Андрей списывал это на правильное воспитание Блондинки. Так или иначе, Андрей уже не принимал половой акт с Ней за вершину горы, по которой он лезет, что очень заботило, к тому времени все более в дальний угол задвигаемую, Рацуху. Андрей уже не контролировал многие моменты: он позволял себе, в поиске компании с Блондинкой, слишком часто оставаться в гостях у Ее подруги, что продолжало сверлить его голову, но не отказываться от подобной возможности. Нелепость уже просачивалась, но девушка ее искренне не замечала и не желала, но и вершина, достигнув которую, уже можно было бы забыть о нелепых поступках, а просто оставаться для Нее лучшим, была так близка. Как непринужденно и легко звучит: «просто оставаться для нее лучшим».

Бокал вина

– Я никогда так много не смотрел девушке в глаза. Хотя, нет, один раз было, когда на сто рублей поспорил!

– Идиот,– Блондинка засмеялась и сжала ладонь Андрея.

И действительно, Андрей никогда не всматривался так в чужие глаза. Как правило, они были скучными и простыми, у кого-то неумело маскировавшими злобу и непонятно на что затаившуюся обиду, кто-то в них прятал предательство и пытался своим взглядом его не выдать, а кто-то смел даже напоить свои глаза слезами, когда Андрей делал этому человеку больно. Тысячи и тысячи взглядов были знакомы, среди них легко можно было отличать фальшь и симфонию искренностей, малодушие и безграничный океан веры, иронию и искренность, заботу и равнодушие, пренебрежение в друзьях с недооценкой и переоцененные жадные пустоты. Одни очень утомляли, другие начинали печь изнутри, но Ее взгляд казался особенным, ничего не требующим, но к ответственности за свою хозяйку взывающим. Андрей любил утопать в этом взгляде. Если сказать, что эти глаза были наполнены серебряной чистоты водой, а их дно было украшено сияющими изумрудами, что блестели, когда лучи солнца бились об их многогранную гладь, не сказать ничего. Но главное, они не осуждали за прошлое, не томились в скуке настоящего и не тянули обещаний будущего. Искренность, невероятная страсть, величественная бессмертная конечность и некая безобидная детская уязвимость так и сияли после каждого тихого хлопка Ее ресниц. Андрей не боялся показать и свои глаза. Что тогда Она в них видела, никому неизвестно, но можно сказать точно, что порой казалось, они одними только взглядами могли засмущать окружающих, будто их глаза на виду у всех занимаются любовью. Об этом очень часто думал Андрей. Такой взгляд просто невозможно описать или воспеть, ради таких моментов живет мужчина, чтобы однажды на него так смотрели, а женщина ждет вовсе не принца и не героя всей ее жизни, а именно такого взгляда взамен своего. В эту ночь он в коротких перерывах, когда их губы пропускали между собой тонкую линию воздуха, вновь и вновь всматривался, в громкой, уже посветлевшей темноте спальни, в Ее глаза.

Вечер был долгий и пьяный. Она, Ее подруга, их общий однокурсник и Андрей сидели на маленькой, но очень уютной кухне, пили вино и разговаривали обо всем подряд. Некая гармония и беспросветное торжество молодости царили в тех четырех стенах в тот вечер. Молодые люди позволяли себе цитировать великих поэтов, обсуждать классическую музыку, разбавляя «высокое» простым русским матом и грязноватыми шутками, что придавало всей этой картине невероятную живость и правдивость. Языки были пьяны, и с них срывались песни, но рассудки оставались держаться в седлах, не позволяя выглядеть никому безобразно. Руки Андрея не выпускали ступни Блондинки, что сидела рядом, протянув и положив с его позволения на него ноги. Никто не обращал внимания на время. Был вечер, когда можно не смотреть на настенные часы, когда закрываешься на засов от всего мира в подобной маленькой компании и просто разрешаешь себе снять усталость вином. Андрею даже не думалось, что завтра на работу, Ей не думалось, что «завтра» может наступить.

Поздней ночью или ранним утром компания в неком легком расстройстве от того, что вечер подошел к концу, начала готовиться ко сну. Блондинка, уже посетив ванную комнату, была в кровати, а Андрей с Ее подругой провожали однокурсника. Через минут десять в квартире повисла тишина, которая была великолепным завершением той посиделки. Андрей лег рядом с Блондинкой, слегка нависнув над Ней одним плечом.

Его кисть придерживала Ее голову чуть ниже затылка, а их глаза сцепились в тихом шторме. Непонятно, чьи губы, первыми не выдержав томительного ожидания, сдались и позволили сжечь в своем желании то незначительное расстояние, что было между ними. Казалось, что их тела уже давно спят, и только уста, жадно ласкающие друг друга, управляли ими. Андрей то уверенно, сильно, но не больно сжимал шею Блондинки, то его рука нежно продвигалась через Ее плечи и грудь к лицу, скользя по нему заношенным бархатом своих пальцев. Девушка переставала контролировать свои руки, которые то падали замертво на подушку, то начинали гладить и слегка царапать голову и спину молодого человека. Какая-то дрожь и обжигающий холодок пролетел по ногам Андрея, а Она все чаще вздрагивала от все более возбуждающей щекотки его рук там, куда просто так мужская рука не попадает. Казалось, что они танцуют какой-то невероятно интимный и личный танец, готовившийся множеством репетиций, так целостно смотрелись их движения в кровати. Ее запах опьянял, Ее кожа горела и приводила в дрожь все тело, Ее волосы сетями ловили пальцы, а Ее изгибы заставляли собой наслаждаться. С каждой следующей секундой на теле девушки оставалось все меньше мест, которые бы не посетили губы молодого человека, а Ее пальцы уже уверенно хозяйничали на всей его спине. Дыхание перебивалось, хотелось встать, оттолкнуть друг друга и просто глубоко вдохнуть, но сил не было. Казалось, что не повторяется ни одно движение, что губы не целуют дважды одинаково и в одно и то же место, от чего каждое следующее касание становилось первым. Слегка неуклюже молодой человек оголяет женскую фигуру и девушка глубоко выдыхает, когда его губы начинают властвовать на Ее шеи, а одна из рук крепко держит спину, заставляя девушку прогнуться и запрокинуть голову. После очередной поддержки корпус молодого человека оказывается между Ее бедер. Он еле касается своими губами Ее губ и входит. Сильный, но короткий выдох срывается с опустившихся молнией к подбородку молодого человека уст девушки и тут же они вцепляются обратно в его губы. Тишина становится глуше себя обыденной, но все чаще нарушается не акцентирующими на себе внимание, но звучными дыханиями двоих. С каждым следующим рывком тел навстречу друг другу все отчетливее свои очертания приобретает чувство эйфории и наслаждения. Стремление в каждом моменте понравится друг другу и провозгласить эту ночь незабываемой приводят к излишней, но без того страстной и ненаказуемой суете, которая списывается на правила «игры». И вот уже находится общая тональность, а некий маэстро начинает выдавать невероятно страстную симфонию их телами. Темп нарастает, и Ее глаза с силой сжимаются, а голова откидывается, оголяя и делая совершенно не защищенной шею. Мужские губы с удовольствием прогуливаются по Ее плечам и лицу, каждый раз останавливаясь для отдыха на губах девушки. Мужчина чувствует желание женщины, но замечает, что Она начинает себя с каждой минутой все больше контролировать. Ее ногти то судорожно впиваются в его лопатки и поясницу, то рука, будто начинает отодвигать мужское тело от своего, из Нее то прорывается голос, то куда-то пропадает. Она думает сейчас, а это самое ужасное.

– Стой. Я не могу так. Мы не одни в квартире, и я не могу раскрыться для тебя.

– Женщина…

– Серьезно, я очень хочу, но давай потерпим. Мы через неделю уедем и останемся вдвоем. Я не хочу, чтобы мы оба были зажаты. Хочу показать все, на что способна.

– В целом, я разделяю твои переживания. Но вот так просто угомониться уже невозможно.

– Андрей, я очень прошу. Я хочу и буду кричать, а это некрасиво по отношению к хозяйке.

Андрей действительно согласился с неловким моментом и доводами партнерши. Он даже не расстроился, хотя и представил, как на утро будет сводить все ниже пояса. А не осталось темного оттенка, потому что знал, что его хотят, даже очень хотят, он чувствовал Ее дыхание и ощущал Ее реку, а также моментально пришел к тому, что он тоже хочет, и как-то не по-звериному трахнуть для себя, а отдаться полностью для Нее. Ровно через неделю они будут у камина в осеннем заповеднике одни в доме, где Она будет Богиней, а потенциал был виден, а он покажет свой лучший матч.

Яркий утренний свет бился в окно. Не спалось. Андрей открыл глаза, но рядом никого не было. Его виски слегка пульсировали, отдавая в зубы глухой еле заметной болью. Его встревожило отсутствие рядом Блондинки, и он даже позволил себе на мгновение поддаться необъяснимой панике, однако, в следующее мгновение на кухни раздался Ее пронзительный смех. Волна умиротворения и спокойствия пролетела по всему телу, остановившись где-то в районе правой щеки, которая начала нежиться на подушке. Глаза слипались, организм хотел еще покоя и отдыха, но сон упорно не приходил, а все попытки его вызвать приводили к еще большей головной боли. Андрей сел на край кровати и небрежно положил свое лицо в раскрывшиеся перед ним ладони. Звуки с кухни доносились отчетливо и постоянно. Утро было добрым. Выйдя в коридор, молодой человек дошел до поворота в помещение, где давно кипела жизнь. Он остановился у угла гардеробного шкафа так, чтобы ему было видно в небольшую дверную щель, что происходит на кухне. Две подруги о чем-то оживленно и эмоционально курлыкали, на плите что-то трещало, а у стола иногда появлялась Блондинка и что-то на нем быстро, но уверенно суетила. На Ней были короткие домашние шортики, на ногах сверкали белые носки-следочки, а красная футболка с футбольной принадлежностью смотрелась очень ярко и изящно, слегка подчеркивая Ее великолепную грудь. Волосы, как и всегда, сияли золотистыми бликами, а с лица не сходила то улыбка, то некая сосредоточенность. Андрей и сам поразился, как в столь тонкую щель между дверью и косяком он смог столько всего рассмотреть. Еще с минуту постояв, он прошел в ванную, чтобы умыться. После стандартных утренних процедур, Андрей выключил горячую воду в кране и принялся умываться ледяной. Виски моментально прошли, и настроение стремительно начало набирать высоту. Он поднял мокрое и слегка покрасневшее от контраста температур лицо, и уставился в свое отражение в зеркале. Удивил звон тишины в ушах. Не было мыслей, ни о чем не думалось, ничего не хотелось. Андрей вспомнил про Рацуху, а это было обычно сигналом для ее появления, но в ушах продолжала стоять покорная тишь. Андрей на мгновение насторожился, но интерпретировал ее, как своего рода «благословение» Рацухи, мол, не зачем вмешиваться, все идет нормально.

Зайдя на кухню, Андрей эмоционально и громко поздоровался с хозяйкой квартиры, а та ему ответила не менее дружелюбным и фантасмагоричным ответом. В это же мгновение молодой человек скользнул по кафельному полу к спине Блондинки и обнял Ее сзади, не позволив Ей повернуть в свою сторону голову. Девушка стояла у столешницы и что-то сосредоточенно нарезала, подпевая играющему планшету в руках подруги. Андрей закрыл глаза и прильнул к Ее шее, вновь вызвав у Нее мурашки по всему телу глубоким и шумным вдохом возле уха. Девушка расплылась в смехе и даже притопнула ножкой от щекотки. Пожелав на словах доброе утро, Блондинка настойчиво, на грани приказа, попросила Андрея присесть за стол, пообещав подать ему с минуты на минуту завтрак, а пока не мешать. Молодой человек с удовольствием подчинился.

Спустя час Андрей собирался нехотя на работу. Он подвез Блондинку до остановки, попрощавшись с Ней до завтра, а сам, доехав до работы, еще немного посидел в машине, чтобы послушать в этот день еле играющую музыку и позволить себе сделать акцент на воспоминаниях из вчера.

Виски

Была классическая общепитская запара, когда телефон засветился, уведомляя о смс. Андрей всмотрелся в экран, сообщение было от абонента «Моя женщина». Предупредив Диму, что он отлучится на перекур, Андрей с нетерпением открыл электронную посылку. «Ебаная кожа. Началось», – Андрей сам удивился, как молниеносно и громко зазвучало в его голове, ему даже показалось, что он это сказал вслух. Сообщение было банально пугающим и неоднозначным: «Нам надо завтра поговорить». Андрей присел на стул и закурил сигарету. Первый порыв прошел, и он его сдержал. Он быстро набрал пальцами что-то вроде «говори, что случилось?», на что моментально получил столь же короткое «Нет. Завтра в университете». Его очень сильно раздражало, когда оставляют недосказанность, будто бросая в яму ожидать некой казни, что должна свершиться на рассвете. Сначала подумалось, что шутка, потом прилетела мысль, что просто так такие вещи не пишут. Андрей даже предпринял попытку позвонить Блондинке и договориться о поздней встречи после его работы. Если что-то беспокоит, то лучше пусть скажет сегодня, чем тянуть до завтра. Голос на том конце казался впервые каменным, холодным, но очень спокойным. Какой-то хаотичный полет мыслей начал разрывать его голову, а сердце застучало гулко и с перебоями. Сколь хорошее настроение было у него до этой сигареты, столь подавленным он казался у самого тлеющего фильтра. «Рассчитывай на хорошее, но готовься на хуёвое. Это конец? С чего бы? Да нет, не может быть. Вечером Она не стеснялась принимать ласку, ночью хотела, утром сияла. Может, про меня какое говницо всплыло? Не могло, да и Она не из тех, кто будет за прошлое судить. Ладно, на паузе…»– Андрей пытался подготовиться ко всем развитиям событий в грядущем утреннем разговоре. Ему показалось, что Рацуха где-то рядом, он ждал от нее совет, но она предательски стояла в стороне и, медленно куря, всматривалась сквозь дым в очертания заметавшегося Андрея. Оставшийся вечер Андрей вызывал стойкое желание дать ему пощечину со словами «соберись». Казалось, он теряется в двух соснах: из рук, то и дело, что падали лаймы и бутылки; пиво предательски раз за разом переливалось за края в руках Андрея; нож то и дело, что соскакивал на пальцы. Он был очень сосредоточен, но во всем рассеян. Это не осталось незамеченным Димой, но время и обстановка не позволяли ему расспросить о причине столь упаднического настроения коллеги, а от коротких вопросов Андрей умело отмахивался, уверенно отвечая, что «все нормас». Еще и еще раз Андрей пытался предугадать, что за известия его ждут завтра, понимая, что эти размышления только терзают его, а логическую цепочку выстроить никак не удается. Не запомнилась и дорога до дома. Машины, люди, ночные проспекты и улочки мелькали яркими пятнами перед глазами. Тревожность невольно сменялась смирением, а настроением нельзя было закусывать или подавать на десерт. Ночь была в зените, усталость, копившаяся с самого утра, начинала овладевать телом. Андрей тенью зашел в квартиру и рухнул на диван перед телевизором. Апатия окутала теплым, но все время не в том месте греющим, одеялом.

Утро грянуло неожиданно. Будильник, машинально заведенный еще с вечера в баре, пронзительно капал на не пробудившееся сознание. Андрей проснулся в той же позе, в которой накануне провожал взглядом очередной бездарный фильм, мерцающий в телевизоре. За окном было пасмурно светло, а звуки за окном почему-то подсказали, что похолодало. День в любом случае обещал быть непостным, независимо от результата уже наболевшего ожидания разговора с Блондинкой. Пора было собираться и собраться.

Они встретились у входа в университет. Она была как всегда неотразима, но печальна во взгляде, а ему хотелось поскорее еще не начавшийся разговор окончить, уж больно много он заставил о себе думать и переживать. Без лишних эмоций поздоровавшись, молодой человек, взяв под локоть девушку, предложил отойти чуть в сторону от толпившихся людей у входа.

– Давай ближе к телу. – Сигарета участила свои метания до рта Андрея, позволяя ему только успевать выдыхать очередную порцию никотина.

– Короче говоря. Мне кажется, ничего не получится.– Ее голос даже в этот момент не поддавался дешифровки, настоль было невозможно понять характер сказанного.

– Чего?– Андрей переспросил больше для того, чтобы не послушать переформулированное предложение, а еще раз сакцентировать внимание на тонкостях: глазах, интонации, теле, движениях собеседницы.

– Ну, ничего не получится у нас с тобой. Давай расстанемся?– Девушка била наотмашь.

– С хуя ли банька-то сгорела? Женщина, ты чего такое говоришь?

– Я не вижу нашего будущего. Не мой ты человек. Прости меня, я понимаю, что не права. – Казалось, даже в этот момент у Нее проскальзывает слегка истеричная улыбка.

– Ты к этому вчера вечером пришла?– Вопросы звучали четко, поставлено и сухо.

– Нет. Я об этом очень много думала. Не могу я так. Не мое это. – Начинала прослеживаться раздражительность в Ее голосе.