Витаминки для сердцевинки

Но очень уж могущественной была злая колдунья, и новая косичка исчезла, не достигнув цели.

Скатилась по щечке принцессы первая слезинка.

– Завтра я снова попробую. – Сказала она.

Солнышко кивнуло в ответ, зевнуло и спряталось.

Ранним утром, облачная принцесса первым делом, глянула на холодный город. Грустная земная девочка уже сидела у своей замерзшей клумбы.

С новыми силами принялась принцесса за очередную косичку – уже из двенадцати лучиков. И оказалось это так сложно, что принцесса даже ручки натерла.

– Грей, солнышко, как никогда прежде! – крикнула принцесса и бросила лучики вниз.

В волнении принцесса даже зажмурилась. Но, открыв глаза, она увидела, что лучи пробили невидимую преграду и опустились прямо на клумбу грустной девочки.

Засияло личико маленькой принцессы радостью, озарилось счастьем и личико земной девочки.

С того дня, облачная принцесса каждый день посылала земной девочке по солнечной косичке из двенадцати лучиков. И однажды, глянув вниз, она увидела, что среди всего безликого, красным огоньком светится на маленькой клумбе прелестный цветок.

Чары злой колдуньи были разрушены! Городок ожил! И скоро зацвел тысячами ярких красок.

Не уставая любоваться цветущим городом и клумбой веселой девочки, заботливая принцесса продолжала отправлять земной подружке теплые косички.

А однажды, проснувшись, она обнаружила на своем облачке прекрасного воздушного змея, сделанного из нежных благоухающих цветочных лепестков.

Это благодарная земная девочка смастерила его, собрав в городе все опавшие лепестки.

Обрадованная первым земным подарком, облачная принцесса посмотрела на земную девочку и увидела, что та смотрит на нее. Подружки счастливо улыбались. Они радовались, что дружить можно даже на таком большом расстоянии. И чудесная дружба уже никогда не давала грустить их добрым сердечкам.

Невоспитанная мама

Войдя в мою комнату, мама запнулась об игрушки. Она бы даже упала, но перевернутый столик ловко подхватил ее под руку.

– Опять не прибрано, – мама вздохнула. Наверное, ей стало скучно.

– Сражение в самом разгаре, – не до уборки мне. – Сказал я. А сам подумал: – «Что убирать-то? Все итак на своих местах».

– И не до уроков?

– Потом сделаю.

– Ну, смотри, как бы сражение с учителем не проиграть. И с папой, – мама погрозила игрушкам.

«К чему бы это?» – подумал я.

Через полчаса мама снова появилась на поле боя.

– Помоги мне на кухне, – попросила она.

Я чувствовал себя дезертиром, оставляя сражение.

Но скоро неблагодарная мама выгнала меня прочь.

– Иди лучше, играй. – Сказала она.

«Что опять не так? – думал я, на обратном пути. – Быстро бегал вокруг стола? Неравномерно посыпал мукой пол? Или не красиво нарисовал узоры маслом на окне? Снегопад из сахарной пудры мне точно удался на славу. А тесто в начинке – вообще шедевр! Не то, что мамины пирожки – все одинаковые. Не удивительно, что ей скучно!»

Перепрыгивая игрушки, я добрался до кровати и, чтобы не мучиться мыслями, быстренько заснул.

Когда я открыл глаза, то обнаружил в комнате полный беспорядок. Игрушки были не на своих местах, а на полках. Даже стол стоял неправильно – на ножках.

Я проголодался и поспешил на кухню, но у входа запнулся. И почти упал, но ухватился за ножку перевернутого стола. Я осмотрелся – тарелки, ложки и прочее – все было разбросано по полу.

«Ладно, – подумал я, – неудобно, но жить можно». И просто попросил пирожков.

– Под большой тарелкой, – сказала мама. – Она сидела на подоконнике и на окне маслом писала: – «Данька чудак». – Данька – это я. – Обидно, но, терпеть можно.

Я поднял большую тарелку. Пирожки лежали на полу. А пол был грязным. У меня пропал аппетит.

– Чайку бы, – зачем-то пробубнил я.

– Да вон же, – в раковине – сказала мама. Теперь она рисовала глупую рожицу, не стану уточнять чью.

И, правда, раковина была наполнена чаем.

– Оттуда удобно лакать языком – хихикнула мама.

Я вдруг очень заскучал по школе.

– А ты мою форму постирала? – спросил я.

– А зачем? – спросила мама в ответ? – Грязная форма лучше держит форму. Разве чистую так поставишь? – она кивнула в угол.

Было страшно оглядываться, но я смелый – оглянулся. В углу стояли мои брюки, рядом с ними, подбоченившись, стояла, почти черная, белая рубашка. А перед ней застыла в поклоне не до конца грязная жилетка.

«Это уже слишком, – подумал я. – Так точно жить нельзя!»

– И на работу я больше не пойду! – крикнула мама, когда я уже бежал в комнату. – На рабочем месте на голове стояла. Уволили!

Я с разбегу нырнул под одеяло и, чтобы не думать о странных вещах, заснул.

Меня разбудил вкусный запах пирожков. Обнаружив в чистой кухне накрытый стол, я даже расчувствовался и обнял усталую маму.

– А игрушки я уберу после еды, – облизнувшись, сказал я. – И уроки сделаю.

«Странно», – наверное, подумала мама. Но улыбнулась и поцеловала меня.

«Как все-таки хорошо, когда в семье все воспитанные!» – подумал я и тоже поцеловал маму.

МАлОко

Вышел как-то спор у Саши и Кати, как правильно пишется слово «молоко».

– Правильно писать – мОлОко, – говорила Катя.

– А я считаю, что нужно писать – мАлАко, – твердил Саша.

Дети спорили так долго, что уже успел вернуться с работы папа.

– Правильно пишется – мОлОко, – встал он на сторону дочери.

– Ну и пусть, – обиделся Саша. – И вообще, даже если я буду писать – мАлАко, – ваше мОлОко от этого не скиснет! – брат показал сестре язык и отвернулся.

Девочка молча пожала плечами и ушла играть в куклы.

Саша понимал, что он неправ, но ему так не хотелось признавать поражение, что он решил пойти на компромисс. И на следующее утро в его тетрадке красовалось новоиспеченное слово «мАлОко».

– Чтобы никому не было обидно, – объяснил мальчик сестренке, удивленной его упорством.

Когда вечером вся семья собралась за столом, бабушка принесла Кате стакан молока, а перед Сашей поставила обыкновенную воду.