Витязь 2

— Да, да, да, вы уже много раз говорили мне об этом. — Перебила она меня, и отправила в рот эклер.

— Но мои рассуждения не простирались дальше. Вы выполнили мою просьбу?

— Я провела подсчёты, наша с вами встреча произошла в момент наибольшей вероятности зачатия. — Покрывшись румянцем смущения, подтвердила она.

— А когда вы поняли, что непраздны?

— Никита Григорьевич, вам не кажется, что вы чересчур увлеклись. — Коброй прошипела она.

— И в мыслях не было донимать вас пустыми расспросами. Просто хочу доказать свою правоту и вынужден касаться настолько интимных вопросов.

— Я заподозрила неладное на третий день задержки недомоганий. Подобное порой случалось, но не более пары дней. Я испугалась и повинилась матушке.

— С момента нашей встречи и до этого момента прошло две недели, если я всё верно помню в физиологии женщин.

— И?

— В этот отрезок времени вы случайно не сталкивались с каким-нибудь лекарем.

— Я со многими встречаюсь, и многие стремятся высказать мне своё почтение. Я же дочь князя Зарецкого, одного из влиятельнейших лиц царства.

— Хорошо, давайте сократим список до минимального количества. Скажем лекарь который бы оказался рядом с вами в присутствии вашего дедушки.

— Хм. Кажется было такое. Я как раз пыталась уговорить дедушку присутствовать на моей свадьбе, когда вошёл известный столичный лекарь, Жилин. Его бабушка науськала, чтобы обследовать дедулю. Но он меня не обследовал.

— Вообще не прикасался к вам?

— Только поздоровался и поцеловал руку.

— Для отличного лекаря этого вполне достаточно, чтобы определить сам факт беременности. — Победно заключил я.

— Это пока ещё ничего не значит.

— Смерть Михаила. — Словно вколачивая гвоздь, припечатал я.

— При чём тут это? Дедушка же сказал, что он мог расстроить помолвку придав огласке организацию им покушений на вас.

— Только в тот момент до меня никому не было дела, кроме Михаила. Сам он был прикован к постели после ранения, а наймом убийц занимался его слуга. И не было ни единой причины следить за ним. Известно же о его причастности стало только в процессе следствия по факту убийства Каменецкого. Меня заподозрил околоточный надзиратель Троекуровки. Он же меня и арестовал. Я более чем уверен, что если вы потребуете немедленно представить вам человека, раздобывшего сведения о покушениях на меня, он посыплется на первых же вопросах типа кто, где, как и почему. Но мы поступим проще. — Я азартно откусил пирожок, вдруг увидев простое и действенное решение.

— И как же мы поступим? — жену явно заинтересовало моё поведение.

— Ольга Платоновна, лично мне не нравится то, что нами играют как марионетками. Я как тупой бретёр размахиваю шпагой, вы словно кукла моргаете глазками, делаете вид, что не замечаете осуждающих, насмешливых и высокомерных взглядов. Или вынуждены осаживать возомнивших о себе слишком много. И всё ради того, чтобы точка кипения дошла до верхнего предела, и Зарецкие могли нанести удар по репутации Каменецких. Фанфары, литавры, род извечных врагов посрамлён, буря в стакане свершилась, и всем плевать на то, что чувствуете вы.

— Что вы предлагаете?

— Всё просто. Давайте разрубим этот гордиев узел, и не позволим никому из них взять верх.

— И как мы этого добьёмся?

— Для начала навестим лекаря Жилина чтобы прояснить вопрос по вашему дедушке. Надеюсь его слов будет достаточно, и вы наконец поверите в причастность старого князя.

— И зачем вам это?

— Скажем, мне скучно быть сволочью в одно лицо. — Пожал я плечами.

— Допустим. И что дальше?

— А дальше будем удивлять народ. Но для начала расправимся с нашими яствами. И, да, надо бы сбросить с вас метку. — Подмигнул я.

— Это не сложно.

— Кстати. Это вам.

Я выложил перед ней золотой перстень с вделанной в него сферой третьего ранга, и выгравированной изящной шестёркой.

— «Щит»? — предположила она.

— На триста десять единиц. С первой обратившейся твари, добытой в секторе принадлежащей вам заставы. Больше пожалуй и не нужно, сфера будет слишком крупной.

— Как по мне, то и эта изяществом не блещет. — Рассматривая массивное кольцо, заметила она.

— Зато защита на высоте.

— Что же, благодарю.

Надевать перстень она не стала, оставив на пальце свой, изящный, и вовсе без сферы. Подарок же забросила в сумочку. И как мне показалось, с эдакой долей пренебрежения. Или это я себя уже накручиваю, выискивая то, чего и близко нет?

Покончив с вкусняшками мы направились к воротам. К этому моменту Ольга уже успела сбросить метку, и Любавин не мог видеть, что мы собираемся покинуть территорию университета. Дошли до пятачка и наняв лихача покатили в Замоскворечье, к дому довольно известного в столице лекаря.

Ну что сказать, дом вполне соответствовал статусу. Уж и не знаю, то ли он модный, то ли и впрямь способный творить чудеса, но практика у него впечатляющая. Внутри никакой строгой утончённости фасада, обстановка вычурно роскошная. Такое впечатление, что Жилин из нуворишей, дорвавшихся до больших денег. Хотя он происходил из старинного дворянского рода, но быть может из обедневшего. Я не в курсе.

— Как доложить? — встретил нас дворецкий.

— Княжна Зарецкая, с супругом. — Представилась Ольга.

Я не стал лезть в бутылку. В конце концов, таковы правила этикета. И вообще, я тут не для самоутверждения, а на имя княжны реакция должна быть именно так, на которую мы и рассчитываем.

— Вам назначено? — поинтересовался дворецкий.

— Нет. Но ты доложи братец, что я по весьма срочному делу и не задержу Сергея Александровича надолго.

— Извольте обождать, ваша светлость. — Почтительно поклонился дворецкий и ушёл с докладом.

Ждать пришлось недолго. Не прошло и пяти минут, как в гостиную, или всё же с удобствами обставленную приёмную для родовитых посетителей, вышел мужчина, весьма моложавого вида, чуть старше пятидесяти лет.

— Здравствуйте, Ольга Платоновна. — Приложился он к её ручке. — Никита Григорьевич. — Обозначил он поклон мне. — Я прошу прощения, но дело в том, что вскоре должна подойти посетительница.

— Мы буквально на пять минут, Сергей Александрович. Не могли бы вы провести нас в ваш кабинет, чтобы мы не теряли время. Дело чрезвычайно срочное. — Заверила Ольга.

— Да, да, конечно. Прошу. — Сделал он приглашающий жест.

Едва мы вошли в кабинет, как я не мудрствуя лукаво уколол его дротиком смоченным в блокирующем зелье. Реакция лекаря на потерю контакта с вместилищем была предсказуема. Удивление, паника и даже ужас. Тем паче, что я сразу подбил ему ногу, и тут же скрутил, пережав горло, лишая его возможности дышать.