Вивификант

– И что это за имя? – с интересом спросил подросток.

– Это имя – Элизбар. Это одно из старейших и самых сильных имен. Некогда его носил один бесстрашный человек. Что скажешь?

Мальчик слегка нахмурился, после чего попробовал повторить:

– Элизе… Эльба. Блин, я уже забыл, как его правильно говорить, какое-то оно сложное. У вас нет версий слегка попроще?

Священник снова улыбнулся и сказал:

– Ну, иначе оно звучит просто Элис.

– О, Элис – это уже круто. Это мне нравится, – сказал мальчик, но по его лицу было видно, что он все еще колеблется в своем решении.

– Если тебе интересно, это имя одного великого князя, жившего несколько столетий назад на Кавказе. А также оно означает…

– Хорошо, я согласен, – перебил его мальчик. – Пусть будет Элис. Мне это имя нравится.

Священник не стал договаривать начатую фразу, вместо этого он сказал:

– Помимо того, что оно тебе нравится, и это твой выбор, знай, что это имя сильно изменит твою жизнь. Для тебя и всех окружающих его влияние точно не останется незамеченным.

– Я на это надеюсь, – тихо, себе под нос сказал Ричард.

Дело в том, что имя Ричард ему совсем не нравилось. Нет, неправильно, само имя ему, конечно, нравилось, но вот жить с ним подростку было весьма сложно. В школе достаточно быстро его имя стало и его прозвищем, и, как считал он сам, его проклятием.

Рич – богатенький. Его постоянно дразнили и задевали другие ребята, а порой даже и девчонки. Но вот если с первыми можно было хотя бы подраться, отстаивая свою правоту, то от последних приходилось всё терпеть. Девочек бить нельзя, это закон. Так его учил отец.

Вот только версий, интерпретаций и сочетаний с его именем он услышал столько, что не счесть. «Смотрите, вот идет наш богатенький», – частенько слышал он позади себя. «Ну что, богатенький, как дела у миллионеров?» «Что, богатенький, как жизнь буржуя?» Все бы ничего, но вот только так говорили специально. Семья у Ричарда хоть и не особо бедствовала, но вот средним классом ее можно было назвать лишь с очень большой натяжкой.

У Рича довольно часто не было модных вещей, новых игрушек, да и много чего, что было у его друзей. Его самого это абсолютно не смущало, он был далеко не глупым ребенком и все понимал. Рич давно усвоил, что в жизни бывает всякое, то белая полоса, то черная. Так вот, в их семье черная полоса явно почему-то затянулась. Ричард не жаловался, он был вполне доволен своей жизнью, но слышать постоянно эти дразнилки было просто невыносимо. У любого человека первая же ассоциация к слову Рич – это богатый. Все просто великолепно, когда это на самом деле так, но когда дела обстоят иначе, тебе непременно об этом напомнят, и много раз, будь уверен.

Дети всегда очень жестокие, поскольку не знают границ, а порой и меры. В своем поведении они зачастую не безумно жестоки – они уничтожают, просто превращают в пыль других личность других детей, разрушая их характер, уничтожая зарождающиеся крупицы собственного достоинства. Издевки вызывают ненависть к окружающему миру, и в первую очередь ненависть к предмету или признаку, из-за которого их дразнят. Так и случилось с Ричем, со временем он стал ненавидеть свое имя, считая именно его причиной всех своих бед.

– Ну что ж, если мы, о, простите, Вы, – женщина обратилась к сыну, – все решили, можно теперь уже начинать церемонию? На этот раз, надеюсь, никто не против? – она снова посмотрела на сына, стараясь слегка поддеть его словами.

– Нет, я не против, – спокойно и уверенно ответил мальчик. – Пошли.

Все вместе они посмотрели на священника, ожидая от него разрешение сделать следующий шаг. Священник одобрительно кивнул, и они все вместе направились в храм.

Сама церемония, как показалось Элису, была не очень долгой и сложной. Однако кое-что в ней он так и не понял. Например, то, зачем его головой, да еще несколько раз, окунули в воду. Но в остальном было прикольно и весьма интересно.

А вот сам храм внутри оказался действительно невероятно красивым. Поэтому часть церемонии мальчик просто откровенно глазел по сторонам и в мелочах разглядывал все, что видит вокруг. Особенно ему понравился сам алтарь. «Офигенское сооружение и невероятно красивое», – думал он про себя. А когда вдруг выяснилось, что внутрь можно заходить только мальчикам, он вообще был просто в восторге от этого. «Вот это идеальное решение», – сразу решил он.

Когда обряд крещения был закончен, все они снова вышли во двор храма. Ричард, как обычно, убежал куда-то далеко вперед. Мать мальчика остановилась у входа и, улучив момент, когда рядом с ней и священником никого не было, спросила его:

– Извините, я не знаю, можно это спрашивать или нет, но если это не тайна, конечно, скажите, о чем Вас спросил мой сын, когда вы отходили в сторону?

Священник, абсолютно не удивившись её вопросу, спокойно ответил:

– Нет, это вовсе не тайна. Он спросил, можно ли ему использовать только новое имя и в церкви, и в обычной жизни. Как я понял, сказал он это отдельно вовсе не потому, что это была тайна, а лишь потому, что очень не хотел вас случайно обидеть. У Вас уникальный ребенок, в жизни ему предстоит еще огромная масса свершений.

– Спасибо, – ответила женщина. – Я все же надеюсь, что уж не такая огромная. Лишь бы он был счастлив и здоров.

Она сделала шаг вперед к сыну и вновь позвала его:

– Сынок, не убегай далеко. Ты меня слышишь, Ричар… – вдруг она почему-то осеклась на полуслове, а потом повторила фразу, только уже совсем по-другому:

– Элис, не убегай далеко. Слышишь меня?

Услышав ее, мальчик остановился, обернулся и с улыбкой посмотрел на мать. После чего крикнул в ответ:

– Хорошо, мам, – ему очень понравилось, как она его назвала. – Хм, Элис, – сказал он сам себе и через пару секунд уже бежал дальше, к своим невероятно «важным делам».

Священник же тихо, скорее для себя, чем для женщины, которая уже на несколько шагов ушла вперед, произнёс:

– Он будет не только здоров и очень счастлив. Он вырастит великим. Он станет нести жизнь другим, возрождая и спасая всё вокруг себя. Находясь рядом, он будет всегда помогать людям, спасать их, – затем, замолчав на какое-то мгновение, он закончил фразу, которую хотел произнести еще до начала крещения: – Элизбар значит «Божья помощь».

Глава 4

Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус.

Михаил Булгаков. «Мастер и Маргарита»

«Какое оно всё-таки бесконечно голубое», – внезапно промелькнуло в голове. Элис стоял абсолютно неподвижно у окна и, не отрываясь, смотрел в голубую даль неба. Апрельское солнце нежно своими лучами ласкало его обращённое к свету лицо. И действительно, голубая синь неба была сегодня удивительно чистой и глубокой. Взгляд простирался вперед и ввысь, насколько хватало сил и воображения, утопая и теряясь где-то далеко в пространстве бесконечности.