Визитер

Даже в мире музыки и молодежной моды чувствовались взмахи все той же дирижерской палочки. Здесь важно было прививать глупость сызмальства, заставлять людей жить самыми простыми инстинктами. И покупать, покупать совершенно ненужное «статусное» барахло.

Словом, кое-чего С.В.А .достиг. Вот только до захвата власти все равно было очень и очень далеко.

Потому что этот захват лежал через большую войну с О.С.Б. (впрочем, во многих странах эти организации звались по-разному. В Констанце, например, тоже О.С.Б. (в память о помощи коллег из России), а в Англии — «Мэджик Гуард».

Случись война — и сотрудники О.С.Б., возможно, будут перебиты все до единого. Но перед смертью они очень хорошо позаботятся о СВА — так хорошо, что власть над человечеством брать будет попросту некому.

Пока большой войны не было, но «бои местного значения» шли постоянно. И в них гибли и сотрудники О.С.Б., и их противники.

Словом, Олю сразу предупредили, чем ей грозит вступление в О.С.Б., и с кем она столкнется.

Гораздо интереснее было то, что она узнала о «цвете» магии и о «силах добра и зла».

…Дождь все усиливался, и Оля подумала, не следует ли ей все-таки ехать на метро. Хотя, пожалуй, делать этого все-таки не следовало. Нет, конечно, она не сможет теперь провалиться в Запределье непроизвольно. А вот осознанно… Даже ей, после почти года подготовки, оказаться в метро в Запределье — верная гибель. Далеко не все в О.С.Б. могли бы там выжить, да еще и путешествовать. Так что лучше дойти до остановки трамвая на Сенной.

Она перешла мост через Фонтанку и неторопливо двинулась по Гороховой. Неторопливо — потому что вымокла в любом случае, и тут беги — не беги, — все равно уже не высохнешь.

К тому же, дождик был теплым, почти летним.

«Самое дурацкое, что можно сделать — это создать «офицерскую» и «солдатскую» столовые. Вот с этого все поражения и начинаются!» — так или примерно так заявлял Олин начальник.

И его правоту признал Совет директоров фирмы О.С.Б.

Да-да, именно — фирмы. Под такой вывеской она и была известна компетентным налоговым органам. Исправный налогоплательщик, образцовый арендатор.

В те дни, когда никаких фирм не было и в помине, приходилось ютиться в других офисах и под другими вывесками. Впрочем, что значит — «ютиться»? О.С.Б. всегда устраивался со всеми удобствами — даже когда приходилось уходить в подполье.

Но огромный дом, в котором были помещения еще и для жилья сотрудников — это было приобретением нынешней эпохи. Причем, питерский О.С.Б. сделал такое приобретение раньше москвичей — чем сотрудники законно гордились.

Те, кому было положено контролировать «образцовых арендаторов», видели то, что им показывали — и не больше. Так что здесь, порой, бывали самые разнообразные посетители, которые ни о какой магии не подозревали. И правильно делали — у них была совсем иная работа.

Так вот — столовая была еще одним предметом гордости. Общая, на всех и для любых подразделений. А впрочем, еде, которую там подавали, могла позавидовать и генеральская столовая.

Дни рождения, как правило, отмечались там же — да и вообще любые праздники. Просто надо было предупредить начальство, а заодно — и поваров (тоже, кстати, сотрудников О.С.Б. и специалистов в магии).

Начальство, как правило, не возражало. Чаще (а если речь шла о своем подразделении — всегда) присоединялось. Во всяком случае, начальник Оли и Насти поступал именно так.

Да и вообще, если не брать какие-нибудь боевые операции, начальником он не выглядел. Правда, Оле случалось видеть его в деле.

Были у него имя и отчество — Всеволод Рогволдович. Поговаривали, что сей «творческий псевдоним» выбран неспроста, а чтобы довести до белого каления зарубежных коллег.

Оля, не столь давно оказавшись в О.С.Б., однажды его так и назвала. Смеялись все очень долго. А потом долго поясняли разницу между именем «для официального пользования» — и настоящим. Настоящее было похоже на прозвание Эйно. Так его и велено было звать.

Что же до внешности «своего парня»… «Если так выглядит — значит, так и есть, — говорила Оле ее подруга. — А вообще-то, никто не знает, сколько ему и Ольховскому лет».

Это было правдой. Иные сотрудники О.С.Б. живут очень долго. Между прочим, и сама Настя — тоже. Возраст ее по человеческим меркам был вполне еще нормален — только в таком возрасте людей обычно мучают артрозы и артриты. А Настя выглядела ровесницей подруги. «Значит, так и есть».

По крайней мере, среди своих никто иллюзорной внешностью не пользовался — ни к чему.

…День рождения уже успели отпраздновать, Настя искренне восхитилась подарками Оли, разумеется, не обошлось без тостов и без поздравлений Эйно — да и всех, кто в тот момент оказался в столовой. А теперь девушка задержалась, чтобы помочь Насте убрать со стола.

А заодно — задать мучивший ее уже неделю вопрос.

— Слушай, а почему они все такие… смурные, что ли? — спросила она, вытирая стол.

Настя, укладывавшая в холодильник то, что не было съедено за сегодня (похоже, праздник мог продолжаться еще дня два), на секунду остановилась.

— Кто — смурные? — переспросила она.

— Все… — пожала плечами Оля. — Вроде радуются — а вроде, думают о своем. И Эйно, и Редрик.

— А, вот ты о чем, — вздохнула Настя. — Правильно заметила. У Реда — очередные предчувствия. У Эйно — тоже.

Что это могло означать, девушка уже знала. Прошлой осенью тоже были предчувствия — будто странная цепочка самоубийств, случившихся в городе, имеет некоторое отношение к их работе. Так оно и оказалось — к самоубийствам имело отношение то самое существо, которое им удалось остановить в «Гоблине». Но с той поры все было спокойно.

Нет, конечно, в Петербурге жизнь текла своим чередом — были и убийства, и самоубийства, не обходилось без бандитских разборок. Но все они оказывались самыми что ни на есть обычными, никак не относящимися ни к магии, ни к Запределью. «Воины Армагеддона» тоже не слишком-то себя проявляли.

— Понимаешь, год Пророчества давно миновал. По идее, на нас должно обрушиться черт знает что. А все спокойно. Как-то неправильно это.

Пророчество. Есть такая питерская легенда — будто юродивая старуха крикнула молодому царю Петру, строившему на костях свою столицу — через триста лет и три года быть Петербургу пусту!

На самом деле это, конечно, легенда — в том, что касается старухи, не убоявшейся грозного царя. Но вот само Пророчество, причем именно такое, и в самом деле существовало. Об этом отлично знали в О.С.Б., знали и в СВА. Большой прорыв Запределья в реальный мир — и Петербургу не то что быть пусту — быть ему плацдармом для тех еще сил. Тогда надо будет думать уже не о городе, а о человечестве. Но, опять же, для этого придется перешагнуть через трупы сотрудников О.С.Б. — всех до единого. А они сдаваться не собирались.