Визитер

— …На «Маяковской», на выходе, — машинально повторила девушка.

— Молодец, выполняй!

И девушка отправилась с курьерским поручением. При этом выглядела она так, словно бы это поручение и было всем без остатка смыслом ее жизни. Мальчики, универ, клубы — ни о чем подобном она сейчас и не задумывалась.

— Теперь ты, — обратился Кари к старшей из девушек. — С тобой мы проедемся сейчас до «Петроградской». Я поеду дальше, а ты выйдешь и отыщешь одно неприметное такое здание. Просто отдашь вахтеру пакет.

Девушка только согласно кивала.

Все было сделано именно так, как Кари задумывал — однако же случилась небольшая накладка, которой он не ожидал. Наверху, на выходе из «Петроградской», старшую девушку совершенно случайно перехватила одна из ее подруг. У подруги никаких магических данных не было и близко, но женские разговоры ни о чем — это вещь, иногда напоминающая стихийное бедствие. А распрощавшись со своей хорошей знакомой, девушка позабыла о задании Кари. Позабыла не напрочь: весь оставшийся день и весь вечер ей что-то мешало — так мешает камешек, случайно попавший в сапог. Наконец, придя домой поздним вечером, она вынула из сумки пакет — и поняла, что именно ей мешает. Нужно было… Нужно отнести… Почему-то это казалось ей очень важным и существенным. Но идти домой было поздно, а на пакете не было надписано никаких телефонов.

И девушка резонно решила, что пакет можно отнести и завтра. В конце концов, если эта контора работает в субботу, то она будет работать и завтра, в воскресенье. К тому же, этот странный парень говорил про какого-то вахтера. Значит, можно будет избавиться от пакета — и спокойно уехать.

Но утром снова были какие-то телефонные звонки и какие-то сверхнеотложные дела. В результате, пакет оказался у вахтера «неприметного здания» только на следующий вечер.

Если бы она выполняла задания точно и в срок, оперативная группа О.С.Б. не отправилась бы в Собачью

Слободу, а попыталась бы застукать настоящего убийцу врасплох. Но этого как раз и не случилось.

* * *

Если оборотня «адские гончие» собирались держать, не пущать, а в случае чего — разорвать, то в случае с оперативной группой во главе с самим Эйно ничего подобного произойти просто не могло бы.

Эйно стоило только шагнуть к стае — и псы попятились, понимая, что нашелся кто-то посильнее и помогущественнее их вожака. Но на этом торжество О.С.Б. и закончилось. Самого вожака не оказалось в Слободе.

— Значит, подались это мы в бега, — разочарованно произнес Эйно, когда сознания псов были просмотрены, и выяснилось — Кари нет не только в Слободе, но, возможно, и в Запределье.

Он был прав — последние «кадры» считанного сознания показали очень искаженное лицо Кари, который был без ошейника. И это значило, что контрабандист получил возможность передвигаться, куда ему вздумается.

Голос Эйно прозвучал так, что стало понятно — попадись контрабандист сейчас, ничего хорошего его не ожидает.

— Неужели наша версия оказалась правдой? — пробормотал Эд. — Вот уж никогда бы в такое не поверил! Во все что угодно, но не в это.

— Тогда тем более объявляем перехват, — сказал Редрик. — Он, судя по всему, недавно был здесь, значит, вряд ли успел ускользнуть.

— Думаю, и не ускальзывал вовсе. Сидит где-нибудь в Питере и посмеивается. — У Эйно был к Кари свой счет, поэтому он предпочел бы, чтобы контрабандист оставался в ссылке навсегда — или, по крайней мере, как можно дольше.

— А завтра — День города, — задумчиво проговорил Редрик. — Как правило, большие неприятности случаются именно в праздники.

Возражать ему никто не стал.

* * *

— Ну вот, преступника отыскали без меня.

Оля была не то чтобы сильно разочарована или огорчена — нет, конечно. Скорее, ею овладела легкая досада. Ведь казалось же, что она — на верном пути. А тут — убийца уже разоблачен, осталось только его взять. Как именно происходят такие операции, она уже знала. Но одно дело — участие в большом «боевом крещении» со всеми оперативниками О.С.Б. И совсем другое — пойти по следу самой.

И победить. И рассказать об этом… не кому-нибудь, а именно Алексу. Почему-то этот парень, не очень следящий за своим видом и похожий на системного администратора в каком-нибудь слабеньком Интернет-клубе, все больше и больше начинал ее интересовать. И далеко не только в качестве временного начальника.

И только сейчас девушка смогла признаться в этом себе самой.

— Да не огорчайся ты, — Воронов проговорил это утешительным тоном. — На наш век преступлений и преступников уж точно хватит! Поменьше бы их было. А этот парень, если не считать истории с покушением на Андрея, сделал не самую плохую работу. Ты же сегодня сама убедилась — в его списке нет ни единого человечка, которого нельзя назвать последней сволочью.

— Но убивать — это не метод, — решительно сказала Оля.

— Да ну? Слушай, ты бы меня не разочаровывала. — Воронов немного напряженно рассмеялся. — Это ведь не твои слова, ты их где-то слышала. Ну, хоть бы процитировала для примера что-нибудь известное, Толкиена, например.

— Это там, где Гэндальф говорит о том, что никого убивать — даже врага — нельзя, потому что этим не воскресить того, кого убил он?

— Верно. Ну, да, я совсем забываю, у тебя же множество друзей-неформалов. Только Гэндальф не прав. И профессор не прав.

— Почему? — Оле и самой казалось, что знаменитое

высказывание чем-то неприятно. Но чем именно, она понимала не вполне.

— Потому что убивают вовсе не для того, чтобы кого-то воскресить. О том речи нет. А вот чтобы остановить того, кто губил души, надо иногда и убивать. Чтобы живы и здоровы остались будущие жертвы. Чтобы они шли завтра на работу, даже не подозревая, что могли бы сделаться жертвой маньяка или террориста. Надо убивать, чтобы запугать тех, кто уже готов к душегубству, но все никак не может решиться. Он увидит, чем это кончается — и не решится, и до конца жизни своей останется нормальным человеком. Да, чтобы отомстить — тоже надо убивать. Иначе можно стать размазней вроде нынешних европейцев. Учти, будет им политкорректность, даже скорей, чем они, бедные, думают. Полыхнет там скоро, очень жестоко полыхнет.

Таким суровым лицо Алекса Оля еще никогда не видела. В нем промелькнуло что-то чрезмерно жесткое, что-то, что могло бы и напугать. И снова девушка невольно подумала, что он, вероятно — оборотень, причем — из кошачьих.

Впрочем, через мгновение и лицо, и голос Воронова стали беспечными, как почти всегда.

— Прости, ты и так сегодня устала, а тут еще я со своими нравоучениями.

Оля проговорила что-то вроде «нет-нет, ничего».

— Ладно, завтра, скорее всего, отдохнешь и от работы, и от меня, — рассмеялся Алекс. — И от моей опеки — тоже. Только лучше оставайся в офисе, а то… Пойми, убийцу пока еще не поймали, а этот типчик может действовать, как крыса, загнанная в угол. А впрочем, ты об этом и без того знаешь. Ты же его видела.