#ВКвадрате, или Третий – не лишний…

Он виртуозно умел позволять любить себя, и возвращать тебе ту самую толику тепла, в котором ты так нуждаешься именно сейчас. Связь натягивалась невидимыми мерцающими ниточками и фланировала в пространстве, позванивая музыкой. Она чувствовала невыразимую заботу и внимательность партнера, его ментальную щедрость. Его близость и доступность. И ему хотелось улыбаться в ответ, напитывая движения – мыслями. Точнее – это получалось непроизвольно. С ним она забывала буквально обо всем. А он – словно укрывался ею от жизненных вьюг…

Они валялись раздетыми, ели виноград, ныряли в сумасбродные, игривые, и как будто уже не первый год знакомые ласки, потом обсуждали мелькнувшее во включенном фоном телеке, следовали за порывом «ветра мыслей» непостижимой цепочкой ассоциаций в самую бесконечность. Они могли пролежать 2 часа, но подхваченные полетом идей и фантазии, уносились в потоке событий, понятных и заметных только им, куда-то в необозримые дали. Она неслась на немыслимых скоростях в неведомое, не сходя с места. Словно она – снова школьница, и впереди – столько неизведанного. Она с благодарностью и любопытством шарила пальчиками по рельефам и укромным уголкам, прислушиваясь к отдаче, к отзывчивости тела. Еще позавчера его легко было смутить, но не теперь. Хотя моментами он и кутался в нее как озябший щенок на ветру…

И тут вдруг распахивается дверь. И вваливается озябший…

но не щенок – медвежонок.

В своей необъятной дутой куртке, скидывая ее на ходу… И на размашистом пол-обороте замирает с наи-комичнейшим из возможных его выражений.

Даже если Саша и знал,

он явно не ожидал это увидеть. Сам. Прям вот здесь и прям сейчас.

Таня знает Сашу не первый день. Она читает его как давно знакомую повесть. Сашка почти чувствительно, почти щекотно пробегает по ней своими яркими синющщщими «пушистыми» глазами, заметным усилием, меееедленнно, как пластырь, пытаясь оторвать взгляд от застигнутых аппетитностей. Саша – это Саша, он – всегда голоден, даже если сыт. Это тот ещё кот. Ему никогда не удавалось скрыть своих порывов. Его вкусный выразительный рот распахивается для слов, но дышит огнем. Он любопытен и горяч. Она чувствует, почти видит, как отражается в его зрачках, и ей нравится собственное отражение в нем. Ну а Никите – есть чем гордиться,

и чем похвастать…

И снова это напряжение повисает в воздухе, обостряя ощущения. Новая чуднАя деталь.

Все смущены, застигнуты врасплох, и стремятся скорей замять неловкость. Таня запоздало целомудренно накрывается. Сашка отрывает и опускает многострадальный взгляд и иронично витиевато добротно извиняется. Очень витиевато. И трижды добротно. Заполняя недостаток слов – красноречивыми рефлексиями: пунктирами не то интеллигентной виноватости, не то дружелюбного ехидства. Мечется меж эмоций, рикошетя реакциями. Сатир, который внезапен и повсеместен в этом волшебном мире. Он вдруг непостижимым образом обнаруживается почти на середине номера, пятится назад. Что-то говорит. И говорит, и пятится.

Уходит, вот-вот.

Ухооооодииииттт…

Уже отвернулся и заступил на порог… Держится за ручку двери,

и вдруг оборачивается. Это его решение в эту минуту. Мячик взгляда мечется меж присутствующими, и Сашка кидает куртку на стул. Молча.

Он получил разрешение от Никиты, и ждет позволения от нее.

Потом щелкает замком.

Его напряженная сосредоточенность, азарт, развенчанность,

и несокрушимая решимость – всегда завораживали ее. Но на излете порыва…

Она уже видела этот взгляд Саши. Этот парень при всем его неуемном жгучем темпераменте, умеет бороться с собой, и себя побеждать – проблескивало, когда очень хотелось но было нельзя… Даже когда все предрешено, он все равно осмыслит и примет решение. С вот такой же обнажёнкой мыслей в глазах… Когда все его тело и лицо дышит откровенностью, и чувственность сшибает на расстоянии. Как же он умеет признаваться в своих чувствах без слов, и сражается с ними неприкрыто. Обычно, по жизни, он – хитрец, хиромант, игрок, но в ключевые моменты он предельно искренен. И выразителен. И сейчас в его взгляде – тоже смятение и принятие решения. По его замершему облику и пылающей синеве она понимает, что ничего подобного у него никогда еще до сих пор не было. У них… Она беззвучно обращается к Назару-Никите, и получает у своего божества благословение,

и прощение. За все. И поощрение: просто бери. Что хочешь.

Саша – решается шагнуть в разверзающуюся бездну, транслируя напряжение на полную мощность. Нагнетая психоделики во взгляде.

Ну а Никита – что-то задумал. Он увидел идею, и близкое воплощение. Нечто, что потом поразит, когда вызреет и представится неожиданным и запоминающимся проектом. Он – как всегда режиссирует.

Все решаются и решают, а она – пытается встрепенуться и расколдоваться, будто что-то в силах еще изменить. Вспышкой проносится в голове:

Ни у кого даже вопроса не возникло – почему дверь не заперта… А ведь Назарчик – человек аккуратный.

И тут она понимает: Даже Саша сейчас может этого не знать. Что он – подарок. Щедрый дар – ей, который она хотела, и заказывала. Когда инстинктивно пыталась найти вокруг себя чародея и волшебника, исполняющего фантастические, самые заветные и потаенные желания.

Волшебник поглаживал ее кончиками пальцев по спине, словно успокаивая, чтоб не упорхнула. Ей страшно. У нее такое – тоже впервой.

Едва уловив этот страх, Саня приободряется, моментально обретает себя и бросается на абордаж. Это то, чего он ищет постоянно и пожизненно, в чем так нуждается, и что так непросто ему даётся, что в нем кипит и потухает – лидерства, превосходства.

Она и не сомневалась: он гораздо более требовательный, настойчивый и взыскательный партнер, чем уютный невесомый эстетичный Назар – мальчик без возраста, мужчина без стандартов. Саша – дозревающий мужжжик. Это чувствуется даже в первом исследовательском касании, в первом пленении губ похожем на укус. Саша – осваивает новые пространства. Саша вспомнил себя – нагловатый, одаренный, по-своему стильный. Ловкий. Ироничный. Вне авторитетов. Наделенный особой энергией действия, в противовес Никите, который очень часто кажется пассивным творцом, к которому все будто само плывет в руки. Она всегда угадывала в Саше недозревшего, а может, подавленного (что иногда не так уж плохо!) доминанта, искусно скрывающегося за маской милашки. Этот котик – кусается…

Он припал на колени перед кроватью, ищет ее секретов, ластится и требует одновременно. Сначала – будто просится, но тут-же – уже верховодит и вертит ею как хочет, словно игривой местью за всё, что ему пришлось от неё стерпеть. Нет, она не ошиблась в Саше с самого начала. Этого – стоило хотеть и ждать, даже столько времени. У Саши – даже полуулыбка другая. В Назаре никогда не было этого вот царапающего твою гордость самодовольства, вызова и заявки на власть. У Сашки – очаровательно кривые зубы, а в глазах – детский восторг открытий. Задор беспечности, опасное дразнящее обещание. Для него – всё немного игра, все лайтово,

но и заигрываться и верить в сюжеты он – может – попадается. Он нервно стягивает с себя одежду, оголяя крепкое, терпкое, загорелое изрядно заросшее русой шёрсткой тело, будто хвастает, ждет одобрения. И получает его. Он нагоняет достигнутый ими с Никитой градус в отличном темпе.

Она словно рухнула из космоса прям в тропические джунгли.

Сашка сам осаживает свою порывистую неуемность – нежностью, хоть и напирает. Она лохматит его волосы, и чувствует, как сзади мяяягко покусывает ее спинку ласковый как облако Никита.