Владыки степей

Явно заинтригованный необычным поведением купца и его заявлением Килон, подозрительно посмотрев на юношу в скифской одежде, предложил лично проводить их к архонту.

– …У меня тоже есть к нему дело, – пояснил он. – Как прошло плаванье?

– По-всякому. Началось с того, что на третий день сбежали шестеро нанятых гребцами синдов 18 . Пришлось сажать на весла матросов, а позже покупать рабов. Да и потом проблем хватало…

Поднявшись по деревянной лестнице на ближайший причал, они пошли сторону акрополя, построенного, в отличие от глинобитных стен города, из камня. Из больших блоков песчаника была сложена и стена, в которой находились единственные городские ворота.

18

Синды – доскифское степное население (танаиты), сохранившееся в низовьях Гипаниса.

Заметив, что скифский царевич ко всему с интересом присматривается, Архенакт стал пояснять, где что находится. Такая откровенность вряд ли понравилась начальнику городской стражи, но Килон задержался у ворот, отдать какие-то распоряжения.

– …Там впереди за деревьями храм Афродиты, самый большой на Киммерийском Боспоре, а справа булевтерий, где заседает городской совет. Перед ним алтарь, на котором приносят присягу новые граждане городской общины…

Во внутренний дворик булевтерия они вошли уже вместе с Килоном, догнавшим их, и сразу увидели архонта, который что-то выговаривал такому же старику, как сам. Заметив Архенакта, Фанагор приветливо ему кивнул и отпустил своего домоправителя Пасикла.

– Рад тебя видеть живым и здоровым! – приветствовал купца архонт. – Как вела себя триаконтера в незнакомых для нее водах?

Судно Архенакта построили в прошлом году на городской верфи, которой Фанагор очень гордился. Ведь она была единственной на Киммерийском Боспоре, где могли делать такие большие корабли.

– Могу только еще раз поблагодарить строителей, их триаконтера не уступала в скорости милетским судам, с которыми я плыл, и достойно выдержала пару штормов. А в общем погода нам благоприятствовала, да и все плаванье можно было считать удачным, если бы в Борисфениде нанятые в Афинах гребцы не отказались плыть дальше. Только вмешательство твоего друга Стратиса помогло избежать кровопролития.

Вдаваться в подробности и рассказывать, как он отказался платить гребцам, а те схватились за оружие, Архенакт не стал. Купец лишь пояснил, что после улаживания конфликта архонтом Борисфениды ему пришлось по просьбе Стратиса взять с собой скифского царевича и его людей.

– …И доставить сюда. Обо всем этом он тебе написал, – подытожил Архенакт, передавая письмо.

– А скифский царевич – этот молодой человек? – поинтересовался Фанагор, развертывая переданный купцом папирус.

– Его зовут Ариант, и с ним еще шестнадцать скифов, – поспешно ответил Архенакт.

– Хорошо, юноша, я подумаю, как вам помочь добраться до Сигриса, – пообещал архонт, дочитав письмо друга. – А сейчас, Килон, надо подумать, где разместить наших гостей. Подбери подходящую харчевню.

– Может, лучше их поселить в общинной усадьбе, – неожиданно предложил начальник городской стражи. – Вчера ночью в харчевне Эсхина передрались пьяные моряки – одному сломали руку, другому поранили ножом бок. Да и моим людям досталось, когда успокаивали драчунов. Арестовали семерых, и, скорее всего, сегодня владельцы кораблей явятся к тебе их вызволять.

Фанагор почувствовал, что зять побаивается проживания почти двух десятков варваров в пригороде, и согласился.

– Ты прав, скифы не любят городов. Размести наших гостей на ближайшей усадьбе, и пусть управляющий обеспечит их всем необходимым. А дело о ночной драке должно быть сегодня же рассмотрено в суде.

– А он по-нашему хоть говорит? – спросил Фанагор, когда юный царевич и Килон ушли.

– Плохо, но понять можно. Как я слышал, часть гелонов 19 говорит почему-то по-ахейски. А мать Арианта – родная сестра их царя, владения которого находятся где-то в верховьях Сигриса.

19

Гелоны – название связано с Гилеей – лесистой областью в низовьях Борисфена (гилея – по-гречески «лес»). По утверждению Геродота, говорили они «частью на скифском языке, а частично на эллинском».

– Теперь понятно, зачем ему туда нужно.

– Ты уж извини, но отказать Стратису я не смог. И прими как знак уважения в подарок этот кувшин с хиоским вином.

– Ну и хитрец! Знаешь слабость старика к хорошему хиоскому вину, – улыбнувшись, погрозил Фанагор купцу пальцем. – Ну да ладно, пойдем в беседку, где я обычно отдыхаю, и попробуем твое вино. Может, тебе вместо хиоского подсунули родоское, иногда даже знатоку их бывает трудно отличить.

– Я специально заезжал за ним на Хиос, – заверил Архенакт, следуя за старым архонтом. – Сразу после Милета. Город, конечно, красивый, обустроенный, но дороговизна там страшная и местные купцы зажравшиеся. Поэтому я там только разгрузился и решил плыть на Хиос, а за тем в Афины. Представляешь, там оливковое масло в два раза дешевле, чем в Милете…

– Да, вино ты привез знатное, – попробовав, предварительно разбавив его водой, согласился Фанагор. – Мне как-то привезли с Хиоса лозу, и я посадил у себя в усадьбе. Виноград уродился хороший, а вино из него было мало похоже на хиоское.

– Могу уступить десяток амфор 20 , – предложил как будто невзначай купец и продолжил рассказывать о пребывании в Афинах, которые ему понравились своей бурлящей жизнью.

– …Там построена отличная гавань в Пирее, где могут разместиться сразу более трехсот судов, водопровод, возводятся новые храмы. Милет по сравнению с Афинами – болото, хотя и золотое.

20

Амфора – стандартная аттическая 26,25 литра, или 1/2 мидимна.

– В том-то и дело, что золотое, – заметил Фанагор. – Как ни пыжился тиран Писистрат, а теперь его сыновья, до Милета Афинам еще далеко. Да и новую гавань Пирея надо сначала заполнить судами.

– При мне там их было не меньше сотни. А со снижением податей до одной двадцатой с урожая число приплывающих за дешевым оливковым маслом будет только расти. Причем, как я слышал, запрет на чеканку монет частным лицам и введение новых налогов с лихвой покрывают все затраты и убытки городской казны.

– Все их налоги чепуха, главные доходы Афины получали и получают с серебряных Лаврийских рудников. Без них Писистрат и его сыновья давно бы лишились власти, – раздраженно заявил архонт, который недолюбливал семейство афинских тиранов 21 . – Лучше расскажи о скифском царевиче и как он оказался у Стратиса.

– Обычное дело, после смерти царя старший брат захотел избавиться от младшего. Но Ариант бежал и попытался заручиться поддержкой знати. Те не захотели затевать междоусобицу, и ему пришлось укрыться в Борисфениде. С его появлением твой друг оказался в трудном положении и решил побыстрее спровадить опасного гостя.

21

Тиран – в то время человек, захвативший власть недемократическим путем и чаще всего опирающийся на общественные низы. Лишь позже это название приобрело современное негативное значение.

– В письме он, конечно, извиняется, но вообще-то с друзьями так не поступают, – признался ворчливо Фанагор. – Подсунул два десятка варваров с просьбой помочь им, как будто у меня своих забот мало. Да и кто осенью захочет плыть на Танаис?

– Ариант знает, что сейчас найти корабль будет трудно. Я бы и весной вряд ли согласился на такое плаванье, потому что никогда не подымался в верховья Сигриса. К тому же еще не известно, как поведут себя живущие на Танаисе савроматы 22 , вдруг они захотят выдать царевича брату.

22

Савроматы – (асампаты) вместе со скифами (авхатами и атерниями) пришли на Северный Кавказ из Закавказья.