Власть пса

— Серьезные люди. Ты и Тио.

— Тио пришел в ужас от заигрываний племянника с террористами, — продолжает Хоббс. — Он давно положил бы этому конец, узнай он раньше. Теперь он в курсе. Это, Артур, удачное завершение дела. Адан Баррера может стать неоценимым источником информации, если у него будет мотив для сотрудничества.

Все это абсолютная чушь! — злится Арт. Они попросту до смерти боятся того, что Адан может рассказать на суде. И у них на то есть основательные причины. Я на сделку с ним никогда не пойду, но эти согласятся. Они уже все просчитали. Дадут ему новое лицо, новое имя, новую жизнь.

Как бы не так!

— Вы его не получите.

В голосе Хоббса пробивается раздражение:

— Напомнить тебе, что мы воюем с терроризмом?

Арт запрокидывает лицо, наслаждаясь весенним солнцем.

— Война с терроризмом, война с коммунизмом, война с наркотиками. Вечно вы воюете.

— Боюсь, это неизбежность.

— Для меня нет. Больше — нет, — отзывается Арт. — Я выхожу из игры.

Он встает.

— Этому надо положить конец! — заявляет он. — Когда-то надо.

— Разреши тебе напомнить, что мы, между прочим, и твою задницу спасаем из огня. От этого ханжеского выражения морального превосходства на твоей роже, откровенно говоря, с души воротит. И нет у тебя на него оснований, могу добавить. Ты ведь участвовал в...

Арт предостерегающе поднимает руку:

— Баррера уже предлагал мне сделку. Я отказался. Я передам Адана в окружную прокуратуру, и пусть правосудие вершится своим чередом. А потом я намерен рассказать все. О том, что происходило во время операций «Кондор», «Цербер». И про «Красный туман».

Хоббс бледнеет:

— Артур, ты не сделаешь это.

— Погоди, увидишь.

Бледность Хоббса переходит в мертвенную белизну привидения.

— Я считал тебя патриотом.

— Я и есть патриот.

И Арт поворачивается, чтобы уйти.

Весна и правда наступила: деревья в парке взорвались зеленью, и воздух теплый, лишь с легким намеком на зиму, придающим ему свежесть. Арт окидывает взглядом стайки школьников, приехавших на прогулку, которые окружают учителей; на скамейках сидят, угощаясь сэндвичами, молодые пары; туристы, увешанные камерами, изучают карты парка; неторопливо прогуливаются старики, наслаждаясь воздухом и только что наступившим весенним теплом.

Тут низко над головой с оглушительным ревом пролетает самолет, готовясь приземлиться в аэропорту Сан-Диего, и Арт едва расслышал слова Джона Хоббса:

— Нора Хейден.

— Что?

— Она у нас, — говорит Хоббс. — Мы готовы обменять ее.

Арт поворачивается к нему.

— Ты не сумел спасти Эрни Идальго, — продолжает Хоббс, — но еще можешь спасти Нору Хейден. Все очень просто: привези мне Барреру. Иначе...

Заканчивать угрозу ему ни к чему.

И так ясно: они всадят ей пулю в голову.

— На мосту Кабрилло, — сообщает Хоббс. — Не в полночь, слишком отдает мелодрамой. Пусть будет, ну, скажем, в три ночи? После того как закончатся свидания геев, но еще не начнется бег трусцой. Ты привозишь Барреру с западной стороны, мы подъезжаем с мисс Хейден с восточной. И, Артур, если тобой по-прежнему владеет необоримая потребность во всем признаться, могу предложить тебе: наведайся к священнику. Потому что если ты думаешь, что кто-то поверит или кому-то нужна эта твоя «правда», то ты глубоко заблуждаешься.

И Хоббс снова безмятежно утыкается в книгу.

Скэки сквозь темные очки разглядывает бесконечное пространство перед собой.

Арт уходит.

— Хочешь, чтобы я все организовал? — осведомляется Скэки.

Хоббс кивает. Печально, конечно. Арт Келлер — такой хороший парень, но ведь это аксиома: на войне чаще погибают хорошие люди.

Арт возвращается на тайную базу, где прячет Адана.

— Ты добился своего! — бросает ему Арт.

— Всего одна последняя работа.

Так говорит Скэки Кэллану.

Ага, всегда так: одна и последняя.

Но у тебя нет выбора, придется поверить и на этот раз, думает Кэллан, шагая через Бальбоа-парк.

Сделать работу. Или они убьют Нору.

Он покупает билет в театр «Старый Глобус» на пьесу Гарольда Пинтера «Предательство». В антракт выходит покурить и заворачивает в проулок между театром и ветеринарной лечебницей. Он доходит до ограды под эвкалиптами на склоне, спускающемся к шоссе, налево от него — мост Кабрилло. Кэллан скрыт от глаз со стороны улицы зданиями театра и ветлечебницы, а несколько трейлеров, стоящих чуть ниже, загораживают его со стороны шоссе. Кэллан вынимает оптический прицел, снятый с винтовки, и ловит в него Скэки, стоящего на мосту с сигарой. Расстояние до него меньше мили.

Последняя работа будет легкой, даже ночью.

Кэллан возвращается и досматривает спектакль до конца.

Поднявшись на парадное крыльцо, Арт нажимает на кнопку звонка.

Элсия выглядит потрясающе.

Удивляется тому, что он пришел.

— Артур...

— Можно войти?

— Конечно.

Она ведет его к диванчику в гостиной и садится с ним рядом. Это мог бы быть мой дом, думает Арт, должен бы быть мой дом. Да только я отказался от него ради погони за тем, что и ловить-то не стоило.

И от тебя отказался, думает он, глядя на Элсию.

Очень немногие женщины хорошеют с возрастом. Но она от морщинок, прочерченных смехом и улыбками, стала еще привлекательнее. Арт замечает, что она подкрасила волосы. На ней черная блузка и джинсы, на шее золотая цепочка. Арт вспоминает, что цепочку ей подарил он, но не может вспомнить: то ли на день рождения, то ли на Валентинов день. А может, и на Рождество.

— А Майкла нет дома, — говорит Элсия. — Он ушел в кино с друзьями.

— Повидаюсь с ним в другой раз.

— Арт, у тебя все нормально? — вдруг встревожившись, спрашивает она. — Ты не болен или...

— Все отлично.

— У тебя такой вид...

— Очень давно, — перебивает он, — ты хотела, чтобы я рассказал тебе правду. Помнишь?

Она кивает.

— Теперь я каюсь, что не рассказал. Жалею, что оттолкнул тебя.

— Может, еще не поздно...

Нет, думает он. Поздно, да еще как. Арт встает с дивана:

— Ладно, я пойду.

— Было приятно повидать тебя.

— Мне тоже.

У дверей Элсия обнимает его. Целует в щеку.