Во власти девантара

— Да.

— Тогда я уже любила тебя. — Она закусила губу и, казалось, втайне ждет реакции Нурамона. Затем заговорила снова. — От Эмерелль я знала, что тебе и твоим товарищам суждено совершить великие деяния. И я не имела права сбивать вас с пути. Ведь, в конце концов, я тоже хочу, чтобы вы спасли Нороэлль. И меня успокаивает, что для нее есть надежда, что бы ни случилось завтра. Но знаю я и то, что для меня надежды нет. Даже твоя смерть и новое рождение не даровали бы мне ее. Ведь Эмерелль сказала, что теперь ты помнишь свои прежние жизни. Что же это за судьба такая, которая сначала лишила меня Нороэлль, а затем сделала невозможной нашу любовь? Неужели мне вечно суждено быть той, которая остается? Иногда мне кажется, что я сама пленница. Но нет никого, кто мог бы спасти меня. — Она расплакалась, и при виде этого Нурамону стало больно. Обилее вдруг показалась ему такой хрупкой, вовсе не той сильной воительницей, знакомой ему по морской битве.

Нурамон осторожно обнял ее. Провел рукой по ее волосам, по спине. И прошептал на ухо:

— Обилее! Если завтра мы победим, для Альвенмарка настанет золотая эра. И я знаю, что ты найдешь свое счастье, свое предназначение. Но это не я. Дело не в тебе, а в моей любви к Нороэлль. Ты очаровательна, и, если бы я не знал Нороэлль, я был бы повержен твоим сиянием, твоими золотыми волосами, твоими глазами, зелеными, словно море в Альвемере, твоими чудными губами. Было бы так просто сказать, что для меня ты только сестра и подруга. Но это было бы ложью. Потому что я испытываю к тебе больше, чем это… Но еще большее чувство я испытываю по отношению к Нороэлль.

Она отстранилась.

— Это все, что я хотела услышать, Нурамон. Я знаю, что против Нороэлль я никто. Я знаю, что моя любовь безнадежна. Но уверенность в том, что я для тебя больше, чем подруга, — это дар, на который и надеяться не смела. Это как мгновение, которое принадлежит только мне.

Нурамон взял Обилее за руки.

— Да, это мгновение твое.

Он провел рукой по ее щеке и снова обнял ее. Затем поцеловал в губы. Он чувствовал, что она в буквальном смысле слова падает в его объятия. Наверняка у нее никогда еще не было мужчины. Когда их уста разомкнулись, лицо Обилее осталось так близко, что он чувствовал на губах ее мягкое дыхание. Один ее жест, одно ошеломляющее слово, и он не устоял бы перед искушением…

Она улыбнулась и закусила губу.

— Спасибо тебе, Нурамон, — тихо сказала она.

И наконец отстранилась от него.

В начале сражения

Нурамон на Фельбионе скакал навстречу своему войску. Венгальф разделил огромную армию карликов на две части и поставил в центр мечников из Альвемера. Вместе они составляли главные силы. На флангах находились лучники Номьи, в то время как всадники собирались на некотором отдалении. Ему придется решать самому, где применить конницу.

Нурамон собрал небольшой круг командиров возле катапульты эльфов. По лицам присутствующих было ясно — новости плохие.

— Хорошо, что ты здесь, — сказала Номья. — Разведчики доложили, что к нам приближается главное войско. Более пятидесяти тысяч воинов! — Она указала на гряду холмов вдали, из-за которых должны были появиться враги.

Нурамон не мог себе представить такое количество людей. Их собственное войско не насчитывало и двадцати тысяч воинов.

— Это самая большая армия, когда-либо собиравшаяся в одном месте, — продолжала Номья. — И наша плодородная земля еще и питает их.

Нурамон слышал, что люди по ту сторону Шалин Фалаха срубили целые леса, чтобы построить дома для воинов. А вырубленные участки превратили в поля, подарившие вторгшимся в Альвенмарк все, что нужно было для выживания.

— Для пятидесяти тысяч местность между ущельем и лесом слишком узка, а в лесу они сражаться не захотят, — заметил Нурамон.

— Воины из Яльдемее позаботятся о том, чтобы в лесу было безопасно, — вставил Лумнуон, воин из его семьи. Вчера вечером он заходил к Нурамону.

Целитель поглядел вперед, на равнину, и кивнул. Рыцари ордена выбрали правильное место для прорыва. Он обернулся к Номье.

— Ты рассказывала мне, что на открытой местности они всегда пускают вперед конницу. Как вы их встречали?

— Луками и стрелами. Этому они мало что могут противопоставить. Но они высокомерны и так просто не отступают. Если они имеют такое численное превосходство, то лучники нас не спасут.

Нурамон обратился к королю карликов.

— Венгальф, предполагаю, что вы хотите выступить против врага в драконьей броне… — Когда отряд защищался щитами со всех сторон, карлики называли это «драконьей броней». — У вас есть копья, которые вы некогда использовали против драконов?

— Ну конечно. Что нужно сделать?

— Задержите всадников, так, как вы когда-то задержали Балона.

Венгальф усмехнулся.

Затем Нурамон обратился к Номье.

— Твои лучники проредят шеренги всадников, тогда Венгальф займется остальными.

— А что делать нам, из Альвемера, ведь мы в центре? — спросил эльф по имени Дарилл. Он был заместителем Обилее и с большой неохотой признал командиром Нурамона.

— Карлики дадут вам партизан, — объявил Нурамон. — Сделайте так, чтобы вражеские всадники тоже заметили их. Они станут избегать вас и предпочтут заниматься карликами. Их копья они заметят не сразу, когда будет уже поздно. — Нурамон снова обратился к Номье: — Вы должны обстреливать всадников с флангов. Никто не должен прорваться.

— А что делать нам? — вмешался в разговор Мандред.

— Ты укроешь свою фирнстайнскую конницу в широкой низине на правом, фланге и будешь ждать. Как только враги подойдут достаточно близко, нападешь на них с фланга. На другом фланге я поведу конницу Альвемера.

Номья уважительно кивнула.

— С тобой пойдут мои конные лучники.

Слово взял Лумнуон.

— Мы, из рода Вельдарона, защитим нашего родственника.

Нурамон похлопал молодого эльфа по плечу.

— Номья будет нам хорошим подкреплением.

Венгальф обратился к Нурамону.

— План отличный. Когда начнется сражение, мы с моими воинами начнем постепенно продвигаться. Драконья броня примет в себя друга, а врага насадит на копья. Давайте за работу! Пусть судьба будет благосклонна к тебе, Нурамон!

Король вместе со своим отрядом отправился к войску. Остался только Альверих.

— Друг мой! Не рвись слишком далеко вперед! — предупредил он. — Думай о том, что ты можешь потерять! Вот, это должно принадлежать настоящему командиру, — и он протянул Нурамону кожаный предмет со стеклом с обоих концов.

— Что это такое? — спросил он карлика.

— Подзорная труба, — ответил Альверих. — Ее нужно держать у глаза, — карлик указал на то место, которое заканчивалось меньшим стеклом.

Нурамон сделал так, как советовал карлик, и удивился: благодаря трубе можно было видеть предметы, находившиеся далеко, так, словно они совсем рядом! Он отчетливо увидел драконье знамя карликов. Опустив трубу, Нурамон заморгал.

— Как же так вышло, что мы, эльфы, не додумались до этого?