Водопад

Это была небольшая комнатка с низким потолком, загроможденная пестрым барахлом. Ребус сразу заметил несколько обливных керамических посудин синего цвета, которые, судя по всему, были сделаны руками самой хозяйки. Он стал их рассматривать.

– Здесь в основном мои ранние работы, – сказала Биверли Доддс нарочито небрежным тоном. – Я сохранила их исключительно из сентиментальных соображений. – Она снова откинула назад волосы, и Ребус увидел, как от тонких запястий скользнуло к острым локтям несколько браслетов.

– На мой взгляд, сделано очень неплохо, – сказал он.

За разговором Биверли Доддс успела разлить чай. Сейчас она протянула Ребусу неуклюжую глиняную чашку, покрытую все той же синей глазурью. Под стать чашке было и блюдце – толстое и немного кривое. Ребус огляделся, но так и не увидел в комнате ни куклы, ни гроба.

– Они у меня в мастерской, – пояснила Биверли, как будто прочтя его мысли. – Если хотите, я могу принести.

– Будьте так любезны, – ответил он, и мисс Доддс тотчас встала и вышла.

Оставшись один, Ребус испытал острый приступ клаустрофобии. В чашке у него оказался вовсе не чай, а какой-то травяной настой, который ему захотелось вылить в одну из ваз, однако он сдержался и достал мобильный телефон, чтобы просмотреть поступившие сообщения, но крошечный экран был пуст, что означало отсутствие сигнала. Возможно, виноваты были толстые каменные стены коттеджа, или же Фоллз находился в «мертвой зоне». Ребус знал, что в Восточном Лотиане такие зоны не редкость. От нечего делать он стал рассматривать книги в единственном в комнате шкафу. Здесь были собраны главным образом альбомы по искусству и ремеслам, но среди них затесались два тома, посвященные викканским обрядам [9] . Взяв один из них в руки, Ребус принялся перелистывать страницы.

9

Викканство – западноевропейский неоязыческий культ, основанный на дохристианских верованиях и ориентированный главным образом на силы природы.

– Белая магия, – раздался голос за его спиной. – Вера в силу Природы.

Ребус поставил книгу на место и повернулся.

– Вот и он… – сказала мисс Доддс.

Крошечный деревянный гробик она держала на прямых руках, словно участвуя в какой-то религиозной процессии. Ребус машинально шагнул ей навстречу, и она протянула гробик ему. Осторожно, словно прикасаясь к святыне (он чувствовал, что от него ждут именно такого отношения), Ребус взял у нее из рук деревянный ящичек. «Похоже, у нее не все дома, – пронеслась у него в голове шальная мысль. – Она сама все это устроила!» Но тут его вниманием полностью завладела странная поделка около восьми дюймов длиной. Тщательно отмеренные дощечки из какого-то темного дерева, возможно – мореного дуба, были сколочены медными гвоздиками наподобие обойных; линии отпила были слегка зашкурены, но и только. Вряд ли гроб смастерил профессиональный столяр – это понял даже Ребус, который не мог отличить стамеску от долота.

Биверли Доддс сняла с гроба крышечку и впилась в лицо Ребуса испытующим взглядом, ожидая реакции.

– Крышка была прибита гвоздями, – объяснила она. – Мне пришлось выдернуть их, чтобы посмотреть, что там внутри.

А там лежала крошечная деревянная кукла с вытянутыми вдоль тельца ручками, с круглым личиком без рта и глаз. Она была целиком вырезана из деревянной чурочки, но не слишком искусно – на поверхности остались глубокие царапины от резца или ножа, выглядывавшие из-под лоскутков муслина, в который она была завернута. Ребус попытался вынуть куклу из гроба, но его пальцы не проходили в узкое пространство между игрушкой и стенками деревянной коробочки. Тогда он перевернул гробик, и кукла выпала ему на ладонь. Ребус украдкой окинул взглядом комнату, сравнивая муслиновый саван куклы с платками и драпировками, которыми изобиловало «ателье» Биверли, но ничего похожего не обнаружил.

– Ткань совершенно новая и чистая, – почему-то шепотом сообщила Биверли, и Ребус кивнул. Очевидно, гробик пролежал под открытым небом не слишком долго, так как дерево не успело ни загрязниться, ни набухнуть от влаги.

– Мне приходилось видеть много всякого, Би, но такого… – Ребус не договорил. – Скажите, рядом с ним ничего не было? Ничего необычного или странного?

Она медленно покачала головой.

– Я бываю у водопада почти каждую неделю. Это… – Биверли Доддс прикоснулась к гробу кончиками пальцев, – это была единственная необычная вещь, которую я увидела.

– Как насчет следов?… – Ребус осекся, подумав, что слишком многого от нее требует, но у Биверли уже был готов ответ.

– Никаких следов я не видела. Правда, я могла что-то пропустить, но вообще-то я смотрела очень внимательно, потому что знала – эта штука не могла свалиться с неба.

– Вы, случайно, не в курсе – у вас в поселке никто не увлекается работой по дереву? Может быть, местный столяр?…

Биверли Доддс улыбнулась.

– Ближайшая столярная мастерская находится в Хаддингтоне. Нет, так, навскидку я не могу назвать никого, кто бы занимался… Да и какому человеку, если только он в здравом уме, могло прийти в голову что-то подобное?

Ребус улыбнулся.

– Я вижу, вы обо всем подумали.

Она улыбнулась в ответ.

– Честно говоря, инспектор, я не могла думать ни о чем другом, кроме этого. Возможно, при других обстоятельствах я бы и внимания на это не обратила, но после того, что случилось с бедной Филиппой Бальфур…

– Строго говоря, мы вовсе не уверены, что с ней вообще что-то случилось. – Ребус чувствовал, что должен как-то поддержать официальную версию.

– Но ведь это должно быть связано с ее исчезновением, не так ли?

– Не исключено, что это чья-то глупая шутка, – проговорил Ребус, пристально глядя ей прямо в глаза. – Я по опыту знаю, что свой чудак есть в каждой деревне.

– Уж не хотите ли вы сказать, что я… – Она не договорила. Снаружи послышался шум мотора, и Биверли Доддс повернулась к окну. – О!… – воскликнула она, проворно вскакивая на ноги. – Это, наверное, журналисты.

Ребус тоже встал и поглядел в окно. На дороге перед коттеджем Би стоял красный «форд фокус», из которого только что выбрался какой-то молодой человек. Фотограф на пассажирском сиденье прилаживал к аппарату вынутый из чехла объектив. Первый молодой человек потянулся и повел плечами, как после долгого и утомительного путешествия.

– Они уже были здесь раньше, – объяснила Биверли Доддс. – Когда стало известно, что дочка Бальфуров пропала… И оставили мне телефон, чтобы я позвонила, если произойдет что-то из ряда вон выходящее. – Последние слова Ребус выслушивал уже в узком коридоре, ведшем к парадной двери.

– Боюсь, это был не самый разумный ваш поступок, мисс Доддс, – проговорил он, пытаясь сдержать гнев.

– По крайней мере они не называли меня деревенской чудачкой, – отрезала она, берясь за ручку двери.

«Ничего, еще назовут…» – хотелось сказать Ребусу, но он промолчал. Все равно исправить положение было уже невозможно.

Молодого человека – репортера эдинбургского отделения бульварной газетенки со штаб-квартирой в Глазго – звали Стив Холли.

На вид репортеру было лет двадцать с небольшим, и Ребус малость приободрился. Молокососу он еще мог навешать лапшу на уши. Если бы на месте Стива оказался кто-то из закаленных профессионалов, он не стал бы и пытаться. Холли был невысок и полноват; смазанные укладочным гелем волосы торчали надо лбом, как шипы колючей проволоки над фермерским забором.